Концепция
Выпуск №2
  • <
  • 7 
  • 6 
  • 5 
  • 4 
  • 3 
  • 2 
  • 1 
  • >

Написанная кровью

 

 

Написанная кровью

 

«Герника» — одно из самых знаменитых произведений искусства. История появления этого страстного протеста против Войны и последующая судьба картины неразрывно связаны со всем тем, что довелось пережить человечеству в ХХ веке. И пока люди не научились ценить жизнь, любовь, красоту, пока не осознали, что убивать себе подобных — страшный грех, этот созданный Пикассо шедевр будет продолжать свой бой — бой за мир, против всех войн на земле.


 

Пабло Пикассо «Герника»

 

В июле 1936 года передовицы европейских и американских газет были посвящены событиям в Испании. Все началось с мятежа правых полковников во главе с Франко — целью военных было свержение республиканского правительства. Началась гражданская война. Правительство, поддерживаемое народом, изо всех сил сопротивлялось повстанцам. 22 июля Гитлер объявил, что готов оказать помощь Франко, и вскоре в Испанию отправились первые отряды нацистских добровольцев. Франко получал помощь и от Муссолини. А вот республиканцам помогали Советский Союз и члены интербригад, куда входили представители 35 национальностей. Эти люди, рискуя своей жизнью, отважно сражались в рядах республиканцев за свободу испанского народа. Среди них были американец Эрнест Хемингуэй, венгр Мате Залка, советские литераторы Илья Эренбург и Михаил Кольцов… 

Все понимали: там, в Испании, идет война с фашизмом. 

26 апреля 1937 года немецкие бомбардировщики совершили налет на маленький бакский городок Гернику. И он был практически стерт с лица земли. За три часа бомбежки погибло 1645 человек (половина населения) и было ранено 899 человек. Это первый случай массового уничтожения с воздуха, первый случай «убийства городов», по меткому определению Жан-Поля Сартра.

Герника не имела какого-либо важного стратегического значения, но была историческим и культурным центром басков, их святыней. И вот эту святыню безжалостно и цинично уничтожили, чтобы сломить дух испанцев, показать им, кто теперь правит на их земле.

Вскоре после бомбардировки в Гернику приехал американский журналист Джон Стир. Он осмотрел разрушения, поговорил с оставшимися в живых местными жителями, нашел осколки бомб с немецкими клеймами, что уже было сенсацией, поскольку Германия официально отрицала свое участие в испанской Гражданской войне. Статья Стира в газете Times о страшной трагедии Герники имела огромный резонанс — мир узнал об очередном злодеянии Франко и его приспешников.

 

   

 

«Обвиняем убийц детей и женщин!» Республиканский плакат 1937 года, выпущенный после бомбардировки Герники.

Так Герника стала символом террора, безумной бойни, несущей гибель беспомощным жертвам войны: детям, женщинам, старикам.

В это время Пикассо жил во Франции, но сердце его было, конечно же, там, на его родине, — в Испании оставались мать, сестра, близкие друзья. И хотя французы считают Пикассо французским художником, он, несомненно, был истинным испанцем — «и по внешности, и по характеру, и по жестокости реализма, и по страстности, и по глубокой опасной иронии», как писал хорошо знавший художника Илья Эренбург. Пикассо с волнением и болью следил за событиями, потрясавшими его страну. Продавал свои картины, а на вырученные деньги покупалось оружие, которое отправлялось республиканцам. В начале 1937 года Пикассо написал — с болью и яростью — памфлет «Мечты и ложь Франко», в котором показал сатирический образ генерала, возомнившего себя могущественным властителем. Текст сопровождался красочными иллюстрациями. Они были размножены и распространены в виде почтовых открыток — доход от их продажи тоже шел республиканцам. Пикассо как мог помогал родине в борьбе с фашизмом.

Еще в январе республиканское правительство заказало ему большое панно для испанского павильона на Международной выставке, которая должна была состояться в Париже. Он долго обдумывал сюжет, но, узнав о страшной трагедии Герники, тут же принял решение. Ну конечно же, теперь Пикассо знал, каким будет его панно. Он выплеснет на него всю боль, всю горечь, всю скорбь — и всю ненависть, жажду мщения, мысль о невозможности повторения этого ужаса!

Тогда, в 1937 году, человечество и не подозревало, что впереди его ждут еще более страшные бомбежки и ужасы Освенцима и Хиросимы. Но гениальный художник всегда провидец, и Пикассо почувствовал в Гернике начало «ужасных лет массового истребления людей» (И. Эренбург). 1937 год стал для него тем, чем был для его гениального предшественника и соотечественника Гойи год 1808 й, когда французские войска подавили Испанскую революцию. Гойя оставил потомкам свидетельство ужасов своей эпохи — он написал картину «Расстрел повстанцев в ночь на 3 мая 1808 года». И вот теперь, спустя полтора столетия, другой испанский художник, Пабло Пикассо, создает свое свидетельство о трагедии уже своей эпохи. Он видит новую Смерть, убивающую не одного человека, а целые народы, Смерть массовую, незримую, неизбежную, и выплескивает это ощущение нынешней и грядущей Беды на своем полотне…

Пикассо трудился как одержимый, по 12—14 часов в сутки. Полотно получилось грандиозным — три с половиной метра высотой и около восьми метров в длину. Множество набросков, этюдов. В то время его подругой была Дора Маар, талантливая фотохудожница. С восторгом следила она за тем, как ее любимый, ее обожаемый Пабло рождает свой шедевр — она фотографировала картину на разных стадиях работы. Семь ее фотографий дают возможность проследить, как формировался замысел, как возникали образы, которые вскоре войдут в сознание не только всех любителей искусства, но и всех борцов за мир. Пикассо практически не выходил из мастерской — и совершил настоящий подвиг: его «Герника», начатая 1 мая, уже в начале июня висела в испанском павильоне на Международной выставке!

На полотне Пикассо нет конкретного изображения военных сцен: ни солдат, ни летчиков, ни бомб, ни орудий. Не видно, откуда идет беда, неизвестно, куда бежать, где можно спастись. Зло словно растворено в воздухе.

«Умирающая лошадь, меч воина, женщина в огне, вылезающая из окна, самодовольный спокойный бык, голосящая мать, которая сжимает труп своего ребенка. Краски почти отсутствуют. Большие геометрические плоскости передают современный, механистический характер бойни.… — писал Илья Эренбург. — Я был в Испании, видел горевшие города. В 1946 году я снова увидел «Гернику». Скажу сразу: для меня это самое верное, самое реалистичное выражение ужасов и трагедии современных войн».

И неважно, как толковать образы картины — сам художник делал это по разному. Так, в 1945 году американский художник Джером Секлер спросил Пикассо, символизирует ли бык фашизм. Тот ответил: «Бык означает жестокость, а лошадь — народ. «Герника» — произведение символическое, аллегорическое, именно поэтому я изобразил быка и лошадь». И тут же противоречит самому себе: «Бык, лошадь — жертвенные животные, во всяком случае, для меня, а люди могут воспринимать их как хотят». Действительно, каждый воспринимает полотно по-своему. Но главное, что понятно всем, — обращенный к людям страстный призыв: «Остановитесь! Остановитесь, пока не поздно!»

 

   

   

   Герника. Фото из германского федерального архива

 

Удивительно точно о «Гернике» сказал выдающийся российский искусствовед М. Герман: «Быть может, впервые в новейшем искусстве возник реальный образ взорванного сознания, озаренного и растерзанного наступлением небытия.

Художник заглянул туда, куда никто не заглядывал, изобразил то, что, видимо, лишь в мгновенья гибели и исчезает вместе с гибнущим… Перед зрителем не гибнущий в крови и пепле город, но своего рода «апокалипсис сознания»… Разъятые тела, обломки статуй, предметов, призраки животных. Электрическая лампа, вспыхивающая в подвале, как последнее видение солнца, — все это теперь воспринимается как пророчество Хиросимы…»

Однажды Матисс сказал о Пикассо: «Вы можете всегда им восхищаться — он пишет своей кровью». «Герника» тоже была написана кровью, потому она так западает в душу, потому и сейчас, спустя десятки лет после ее создания, невозможно смотреть на это творение великого художника спокойно…

Нельзя сказать, что публика сразу оценила панно. Ле Корбюзье рассказывал, что картина «видела в основном спины посетителей парижской выставки». Критики называли ее «чисто пропагандистским документом», а один мадридский журнал, «Сабадо графико», даже позволил себе такую резкую оценку: «Герника» — полотно огромных размеров — просто ужасна. Возможно, это худшее, что создал Пабло Пикассо за свою жизнь». Однако были и такие, кто сразу оценил мощь этого творения испанского художника. Долорес Ибаррури, знаменитая Пасионария, вождь испанских коммунистов, говорила: «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Если бы Пабло Пикассо за свою жизнь не создал ничего, кроме «Герники», его все равно можно было бы причислить к лучшим художникам нашей эпохи». Для испанских республиканцев картина стала символом их боли и борьбы, недаром многие из них шли в бой, неся с собой репродукцию «Герники».

Прошло совсем немного времени, и немцы вошли в Париж (1940 год). Антифашистские взгляды Пикассо ни для кого не были секретом, но в его мастерской на Грандз-Огюстен гитлеровцы появились только однажды, в феврале 1943 года — гестапо стало известно, что Пикассо посылает через Швецию деньги в Советский Союз. Увидев репродукцию «Герники», один из них спросил художника: «Это вы сделали?» — и в ответ услышал знаменитое: «Нет, это сделали вы!»

Гестаповцы вели себя в доме художника оскорбительно и, забрав несколько картин, обещали прийти снова. Но так и не вернулись. Говорили, что его спас немецкий скульптор Арно Брекер, любимец Гитлера: Гиммлер позволил ему покровительствовать французским художникам, у которых возникнут проблемы «политического характера» с оккупационными властями. Брекер, почувствовав, что Пикассо угрожает опасность, позвонил Мюллеру, возглавлявшему гестапо, и сказал, что такой человек, как Пикассо, не должен погибнуть, и более того, пригрозил, что, если гестаповцы будут проявлять активность по отношению к Пикассо, он, Брекер, сам позвонит Гитлеру. После этого Пикассо больше не беспокоили.

«Герника» выставлялась во многих столицах европейских стран, в крупнейших городах Америки. И только испанцы не имели возможности увидеть этот страстный протест против войны — Пикассо твердо заявил, что не привезет картину в Испанию до тех пор, пока там царит диктатура.

В 1939 году Пикассо передал «Гернику» на хранение в Музей современного искусства в Нью-Йорке, знаменитый МОМА, с условием, что, когда в Испании снова установится демократический режим, ее передадут в Мадрид. После смерти генерала Франко, когда в Испании снова была принята демократическая конституция, после 40 лет изгнания «Гернику» возвратили испанцам. Случилось это в 1981 году. Сначала ее домом стал музей Прадо, а позже, в 1992 году, она переехала вместе с другими произведениями художников ХХ века в мадридский Музей королевы Софии, где хранится и сейчас.

Но политические скандалы вокруг нее не утихают. 5 февраля 2003 года, когда в Совете безопасности ООН обсуждался вопрос о вторжении в Ирак, копию картины, висевшую в парадном вестибюле с 1985 года, вдруг занавесили (под предлогом того, что телевизионщикам нужен однотонный фон). Ранее она не мешала при проведении совещаний. Похоже, в этот раз антивоенный пафос картины мешал ооновским экспертам принимать злополучные решения. Все видевшие репортаж из Совбеза были возмущены отсутствием знакомых образов Пикассо. Но на этом участие «Герники» в современной истории не закончилось — 7 февраля сотрудники мадридского Музея королевы Софии вышли на улицы испанской столицы, неся в руках репродукцию шедевра Пикассо и лозунги, на которых было написано «Нет войне!» Они протестовали против войны в Ираке и требовали снова открыть копию «Герники» в ООН.

У этого гениального творения Пабло Пикассо завидная судьба — оно продолжает жить и по-прежнему ведет свой вечный бой со Злом.

 

Ирина ОПИМАХ

 

Опубликовано в номере №1747, Май 2010

Источник: http://smena-online.ru/stories/napisannaya-krovyu