Концепция
Выпуск №1
  • <
  • 7 
  • 6 
  • 5 
  • 4 
  • 3 
  • 2 
  • 1 
  • >

Крик небес

 

 

Никита Хука

 


 Крик небес

Повесть

Все имена и события вымышлены. Любые совпадения случайны


 Минск 2011


Глава 1

 

Громкий пронзительный звон. Звон будильника. Это был не мобильник. Это старый бабушкин будильник: железный, с двумя колокольчиками и маленькими подножками. Рука Оли быстро нащупала этот трезвонящий агрегат и нажала нужную кнопку.

«Блин, надо же такому присниться, – сказала про себя девушка, пытаясь понять, где она и что она. – Мне нужен отпуск. Это точно. Если работа уже снится – это не к добру. Который час?» Ее взгляд тут же устремился в сторону тумбочки, на котором стоял злосчастный агрегат. Он показывал ровно девять утра. Сообразив, что сегодня вторник, девушка начала прикидывать план на день, согласно которому первым делом был душ. А вообще, днем следует забрать авто из сервиса, далее репетиция, вечером фитнес. «Вроде ничего напряжного», – промелькнуло в голове, после чего она медленно направилась в ванную комнату. По дороге ей встретился Пушок, сиамский кот, который в отличие от хозяйки уже давно занимался утренним туалетом: «Ух, ты мой красавец, иди ко мне! Наверное, ты жутко голоден. Сейчас хозяйка приведет себя в маломальский порядок, а после мы с тобой позавтракаем». Примерно через двадцать минут кот уплетал за обе щеки свой кошачий корм со своей же именной тарелки. День начинался как обычно: работает телевизор, шумит фен, гудит кофеварка с SV-печкой, мяукает кот, за окном сигналят вечно опаздывающие москвичи. «Сегодня днем до 20 тепла, без осадков…» «Пушок, слышал? По ящику передают отличную погоду», – на что в ответ он сладко облизнулся и медленно потянулся на балкон. «Не знаю почему, но мне сегодня хочется выглядеть по-особенному», – едва слышно произнесла белокурая девушка после сушки волос. Длинными прядями они спадали с плеч, плавно огибая  контуры ее стройной фигуры. Глядя на себя в зеркале, Оля пристально разглядывала причудливые рисунки на шелковом халате, который подарила ей мама на недавнее 25-летие. Изогнутые японские дома и цветущая сакура подогревали и не без того бурное желание посетить страну восходящего солнца.

После непродолжительного завтрака, который по обыкновению включал в себя яичницу, салат и кофе с бутербродом, девушка занялась макияжем. С детства мать приучила дочь к мысли о том, что косметика должна лишь подчеркивать красоту лица, но никак не создавать ее. Легкий тон, ресницы и глаза отняли не более пяти минут. Но эта экономия времени и сил вряд ли могла сравниться с более серьезной и глобальной задачей – гардеробом. Не то что бы Оля была заядлой модницей, но у молодой актрисы театра и кино, выпускницы ГИТИСа был безупречный вкус к одежде. Гнаться за модой особо не старалась, но придерживаться общих тенденций каждого сезона была не прочь. Ее многоуважаемая мама Лидия Михайловна Мирянская, в прошлом дива оперного театра времен Брежнева и Андропова, воспитала вкус к одежде у дочери с некоторым аристократизмом, главным правилом которого были слова Коко Шанель: «Мода приходит и уходит, а стиль остается навсегда». Эти слова, как гранитная надпись, отпечатались в голове. «Пушек, иди и посмотри, что я придумала. Сегодня отличная погода, тепло... Как тебе? А вот это?... Пушек, ты где? – заслышав неоднократный зов хозяйки, кот нехотя нанес визит в ее спальню. – Я одену этот шикарный голубой сарафан. Точно! А сверху легкую кофточку. Главное – потом не запачкать все это в автосервисе». Минут через двадцать Оля стояла в прихожей. Наводя последний лоск, она отдавала Пушку указания по хозяйству в доме в ее отсутствие. Почесав кота за ухом, она вышла и захлопнула дверь.

Погода, действительно, была отличная. В сервисе много времени не отняли.  Еще через полчаса на свое красном «жуке» девушка подъехала к театру.

– Здравствуйте, Мария Петровна, – как обычно, поздоровалась с вахтершей. – Как ваша нога? Вы говорили, что она у вас немного пошаливает.

– Ой, Оленька, ничего не помогает. Все мази перепробовала, ничего не берет. Ходила по врачам, так они мне сказали, что у меня «хондроз» какой-то.

– Остеопороз, может?

– Наверное, очень похоже. В общем – старческое. Постой! Тут приходила Нина Ивановна. Так она просила передать, чтобы ты обязательно зашла к ней. Вся такая серьезная, я аж немного опешила.

– Да, спасибо. Я зайду.

В гримерке она встретила Наташу, свою замечательную подругу, тоже молодую актрису вместе с которой, практически, начинала карьеру.

– Привет, Натусик!

– Привет! Думала, ты больше опоздаешь. Как ремонт? Слушай, тема сарафан. Что-то я его у тебя раньше не видела. Откуда?

– Да нет. Он у меня уже давно был. Совсем забыла о нем.

– Ну, рассказывай!

– Что рассказывать?

– Не что, а про кого? Как у тебя с ним? Колись!

– А! Да пошел он! Достал уже: «А почему ты не берешь трубку, а что ты делаешь, а где ты пропадаешь»? Не, ну серьезно! Как будто я должна ему что-то. Типичный «собственник». Не перевариваю таких. В общем, мягко попросила уйти куда подальше.

– А мне показалось, что этот Саша очень даже ничего.

– И мне так показалось. Не спорю, симпатичный, умный, но разговаривать с ним с каждым днем становилось все более невыносимо.

– Да, бесят такие.

– А у тебя что нового?

– Да ничего. Познакомилась вчера с одним в бассейне. Фигура что надо. Я уже обрадовалась. А тут на тебе. Подплывает одна и говорит: «Милый, нам пора. Надо успеть к маме заехать». У меня прямо упало все… Ладно, Джульетта, пошли, а то твой Ромео уже заждался на сцене.

– Ты иди. А мне еще к Ивановне зайти.

– Зачем?

– Без понятия. Вахтерша сказала, что Ивановна просила заглянуть к ней. Я догоню.

Несколько минут спустя в дверь кабинета художественного руководителя раздался стук.

– Войдите!

– Здравствуйте, Нина Ивановна, звали?

– Да, Оля, здравствуй, проходи. Присаживайся.

– Что-то случилось? – поинтересовалась девушка.

Нина Ивановна всегда была веселым человеком с улыбкой на лице. Но в этот момент выражение ее лица было слегка озабоченным, что не могло не волновать саму Олю.

– Скажи, тебе знакома фамилия…Тумашев?

После этих слов Оля непроизвольно плюхнулась на спинку кресла. Ее взгляд устремился в пол.

– Вижу, что знакома. Сегодня утром приходила какая-то женщина. Представилась Тумашевой Людмилой Александровной. Расспрашивала о тебе. Я, конечно, попросила представиться и поинтересовалась, по какому, собственно, поводу. Но ничего толком не ответила. Вот. Дала визитку… Оля, ты себя хорошо чувствуешь?

– А? Да, конечно. Задумалась. И что она говорила?

– Ровным счетом – ничего. Спросила пару слов о тебе, что да как. Сказала, что будет рада твоему звонку.

– Да, спасибо, – и ее рука осторожно взяла маленькую матовую картонку. – Это все?

– Да, ты можешь идти.

В течение всей репетиции мысли девушки были где-то далеко. На тренировке ситуация была та же. Не дожидаясь пока она приедет домой, Оля набрала телефон.

– Алло, Людмила Александровна?

– Да, это я.

– Здравствуйте, это Оля Мирянская вас беспокоит. Сегодня в театре мне дали вашу визитку. Сказали, что вы меня искали.

– Да, да. Здравствуй, Оленька. Рада тебя слышать. Хм! Даже спустя столько лет твой голос практически не изменился, – выждав небольшую паузу, Людмила Александровна продолжила, – Оля, у меня к тебе есть разговор. Но не по телефону. Скажи, ты можешь уделить мне полчаса своего времени.

– Да, конечно. А где, когда?

– В принципе, могу подъехать к тебе, или, может, ты ко мне в гостиницу. Как тебе удобно.

– Завтра вечером после репетиции я могла бы заскочить к вам.

– Было бы отлично. Во сколько тебя ждать?

– Около семи вечера.

– Тогда до встречи. Была рада тебя слышать, Оленька.

– Я вас тоже, Людмила Александровна. Всего хорошего.

Остаток вечера девушка провела в сквере недалеко от дома. Пушок лазил где-то рядом. Было тихо и спокойно. На следующий день после работы Оля, как и обещала, поехала в гостиницу. По дороге начался дождь. Не майский ливень, который быстро проходит, а настоящий осенний унылый дождь. Волнение давало о себе знать.

– Здравствуйте, я к Тумашевой Людмиле Александровне, – обратилась девушка к администратору в фойе гостиницы.

– Да, меня предупредили. Вас сейчас проводят.

– Спасибо.

 

 

Глава 2

 

На третьем этаже было безлюдно. Следуя за дворецким по коридору, сердце у Оли стало биться сильнее, а дыхание – словно после очередной пробежки. Последовал стук в дверь.

– Одну секунду!

Щелчок замка, и взору девушки предстала невысокая пожилая женщина. Она была со вкусом одета. Дорогой, стильный костюм, ухоженный вид. Первые несколько секунд Оля была в замешательстве.

–... Людмила Александровна? Это вы?

– Здравствуй Оля. Это я. Проходи. Слушай, ты так изменилась! Просто не узнать. Настоящая красавица!

– Если честно, я вас тоже не сразу узнала. Это сколько?.. Лет восемь прошло.

– Да, где-то так. Присаживайся. Чай, кофе?

– Нет, спасибо.

Пока девушка усаживалась в мягком большом кресле, она успела по достоинству оценить номер. Он был явно с несколькими комнатами, оформлен в шикарном дизайне, с дорогой мебелью.

Через несколько секунд в номер вошел молодой человек лет тридцати с небольшим портфелем.

– Здравствуй Оля.

– …Дима?

– Да, это я. Что, постарел? – улыбнулся парень, после чего он присел в рядом стоящее кресло.

– Людмила Александровна, а… Коля тоже приехал?

– Именно об этом мы с тобой и хотели поговорить, – не слишком громко произнесла пожилая женщина. После она замолчала. Ее лицо опустилось вниз, а рука достала из кармана платок. – Ситуация очень неординарная. Начну все по порядку. Ты смотришь новости?

– Если честно, то нет. Так изредка, а что? Что-то случилось? – спросила девушка, поочередно глядя то на Диму, то на Людмилу Александровну.

– Коля… не приехал… и не приедет больше никогда, – проговорила Людмила Александровна, после чего тихо заплакала.

– Мама хотела сказать, что Коля погиб.

Девушка оцепенела. Пыталась тут же что-то сказать в ответ, но не вышло.

– …как погиб? Когда?

– Дима, он  пропал без вести, – добавила пожилая женщина. – Его тело так и не нашли.

– Мама, пожалуйста, успокойся. Давай придерживаться официальных выводов. Уже прошло более полугода.

– Сердце матери никогда не подводит, сынок. Я не верю тому, что говорят там какие-то юристы.

– Какие полгода, о чем вы говорите? – перебила Оля.

– Николай погиб. И это факт. Дело в том, что более полугода тому назад он с небольшой группой альпинистов отправился в Тибет, чтобы посмотреть на разные буддийские храмы. Причем не те, которые известны по турмаршрутам, а закрытые. Как правило, они находятся в труднодоступных местах. Ему никогда не сиделось на одном месте. Договорились, что будет связываться с нами каждый день с момента прилета в Китай. Первую неделю все было нормально. Говорил, что нам тоже следует там побывать. Потом тишина. Прошла неделя. В том городке, где они числились, сообщили, что все в порядке, мол, погода, проблемы со связью и все такое. Прошло еще несколько дней. Без ответа. Начали искать. Не без помощи нашего посольства в Китае удалось выпросить несколько дополнительных вертолетов. Говорили, что таких туристов как «ваши» – пруд пруди. На всех не упасешься. А то, что на связь не вышли, списывали на возможную поломку оборудования. Поиски шли по приблизительному маршруту группы. После «подняли» еще спасателей. Еще через два дня сообщают, что на одном из участков пути случился горный обвал. Доставить технику в такие районы было нереально. Завал разбирали вручную. В группе Коли, кроме его самого было еще семь человек. И вот представь, чтобы отыскать восемь человек, потенциально находящихся под завалами, работали всего около двадцати спасателей. Они должны были перелопатить десятки, если не сотни, тон глыб и камней. Все надеялись, что туристы успели пройти этот участок, пока не нашли первого. Не успели… В течение последующих четырех дней нашли еще троих. Коли в их числе не было. Мы сами уже собирались туда лететь, но случилась какая-то загвоздка с визами. Спасатели продолжали капать, но все впустую. Еще через пять дней  поиски остальных официально прекратили. Мы собирались сами организовать дальнейшую работу, но нам дали ясно понять, что этого делать не следует.

– Людмила Александровна,… примите от меня искренние соболезнования, – чуть слышно произнесла девушка, и в этот момент ее глаза стали наполняться слезами.

– Спасибо, моя девочка.

– Это еще не все, – перебил Дима. – Оля, одна просьба. Желательно, чтобы та информация, которую ты здесь получишь, не выходила за рамки этой комнаты, хорошо?

– Да, конечно.

– Так вот. По нашим законам, человек, ранее объявленный как пропавший без вести, считается погибшим через три года. Но если имели место трагические события, которые могли повлечь за собой смерть, то в данном случае гибель объявляют уже через полгода. Две недели назад в районном суде Минска так и сделали. Там официально признали Тумашова Николая Александровича погибшим. Но и на этом все не закончилось. Через два дня нам раздается звонок от одного человека, который представился личным юристом Коли. Он попросил приехать на оглашение завещания моего брата. Мы даже и близко не могли представить, что у него в таком возрасте могло быть завещание. Так вот, в указанное время мы приехали с мамой в офис к Александру Петровичу, к юристу. В офисе находился еще один человек. Представился сотрудником одной страховой фирмы. То, что мы услышали – поразило нас еще больше. Оказывается, год назад Николай заключил договор о страховке собственной жизни и инвалидности. Сумма…, – здесь Дмитрий замолчал и переглянулся на мать. Та слегка кивнула, и молодой человек продолжил, – сумма – двадцать миллионов долларов США. Но об этом никому не было известно, естественно, кроме самого юриста. Это, во-первых. Во-вторых, в более приватной обстановке, Александр Петрович, сообщил, что в одной из частных клиник с определенным интервалом Николай сдавал на сохранение свой биологический материал… Оля, понимаешь, о чем я?

– Да.

– Не знаю, как это объяснить, но мой сын оказался слишком предусмотрительным, – заметила Людмила Александровна. – В свои двадцать шесть он успел добиться определенных результатов и, видимо, опасался, что в случае чего, его труды могут пропасть зря.

– Оля, после вашего с Колей расставания, тебе была известна дальнейшая его судьба? – продолжил Дмитрий.

– Если честно, то нет, – после этого признания лицо девушки слегка поникло, будто ей было стыдно.

– С тех пор его жизнь очень сильно изменилась. Он говорил тебе, что собирался повторно поступать в Лингвистический на бюджет?

– Да, говорил. Если правильно помню, он год отучился в одном из негосударственных по специальности «международные отношения» и готовился к повторному.

– Все верно. Однако вторая попытка снова оказалась неудачной. Ты не подумай, что обвиняю тебя, но, видимо, сильное переживание вашего расставания и твоего отъезда в Россию сказалось на экзаменах, да и эмоциональном состоянии в целом. Как результат, Коля, решил остаться на прежнем месте и закончить. Это было риском, поскольку отношение к дипломам негосударственных ВУЗов не «ахти». Так вот, Коля мотивировал свое решение тем, что после окончания, дабы «подтвердить» диплом, будет поступать в аспирантуру факультета Международных отношений Белорусского государственного Университета или МГИМО. Начал работать, продолжал заниматься спортом. Не вдаваясь в подробности, в дальнейшем стал профессиональным бойцом муай-тай. Обладал несколькими титулами, Кубком Короля Тайланда, что является пиком карьеры. В прошлом году дебютировал в профессиональном турнире К-1. Во время учебы часто менял работу, искал свое. Начинал с физического труда, потом офисная работа, далее стал предпринимателем, а к окончанию института открыл небольшое швейное ателье. Поступил в аспирантуру БГУ. После открывались небольшие бутики, в которых продавалась как брендовая одежда, так и собственного производства. Мы ему особо не помогали, да и не мешали. Дело в том, что наш дедушка был портным. В молодости шил костюмы, пальто, параллельно работая на заводе. Наверное, от него передалось. Коля хотел привить людям вкус к качественной одежде ручной работы. Пока он разъезжал по спортивным турнирам, бизнес успешно и довольно быстро развивался. Параллельно изучал труды финансистов, работу бирж, фондов, и страстно следил за тем, как это все работает. В дальнейшем, собирался полностью перейти в сферу инвестирования. Свободное время посвящал литературе, писал небольшие произведения, стихи. Только редко кому показывал. Прошлой осенью поступил в Оксфорд – собирался получить там степень доктора и частично преподавать. После отъезда планировал передать мне под руководство предприятия, а сам уехать в Европу, открыть сеть магазинов для нашей одежды, заниматься изучением дизайна и моды у мировых брендов. Планов у него было предостаточно: и в учебе, и в бизнесе, в спорте,… и все это благодаря тебе Оля.

– В смысле? – недоумевала девушка.

– В том смысле, Оленька, что если бы не ваше расставание, всего этого могло и не быть, – дополнила Людмила Александровна. – Несколько дней спустя после оглашения завещания, мы с Димой начали просматривать личные вещи Коли в его квартире. В кабинете, среди множества папок с документами, планированием, записями, был дневник – рукотворное произведение на листах формата А4 в нескольких томах. Он начал вести его, когда ему было восемнадцать. Мне казалось, что я досконально знала своего сына, но ошибалась. За всей его непоколебимостью, упорством, постоянным стремлением к победе, он был обычным человеком, с обычными слабостями, изъянами, страхами… У него были женщины, но, ни одну из них он не любил. В дневнике часто писал, что у всех девушек, с которыми встречался, был один общий недостаток – ни одна из них не являлась тобой, Оля, ни одна.

– Даже, не знаем, как тебе это сказать, – с явной неуверенностью подхватил Дима. – У нас с Людмилой Александровной есть к тебе деловое предложение.

 

 

Глава 3

 

– Какое  предложение?

– Нами принято решение о том, что должен родиться ребенок, – без особого промедления продолжила Людмила Александровна. – Родиться в любом случае.

– На первый взгляд, это может показаться чем-то из ряда вон выходящим, а порой и аморальным. Мы хотим предложить тебе… стать суррогатной матерью для будущего ребенка, – добавил Дима.

Оля не была готова услышать подобное. За предыдущие полчаса в ее голове образовалась сплошная сумятица. Известие о гибели человека, который в ее памяти останется одним из тех, про кого говорят «тот самый», и так слишком сильно шокировала девушку, а здесь такое предложение. Выждав некоторую паузу, она переспросила:

– Суррогатной матерью? Если честно, Людмила Александровна, это очень серьезный вопрос. Я любила вашего сына, но такие вещи на ходу не решаются. И почему я? Ведь сегодня подобные услуги предлагают везде и всюду. Я даже не знаю, что вам сказать по этому поводу.

– Оленька, мы обратились к тебе только потому, что мой сын безумно любил тебя и продолжал любить все эти годы. Ты не обязана соглашаться или прямо сейчас давать ответ. Наша цель – встреча с тобой и ознакомление с данной ситуацией. Мы всего лишь хотим, чтобы ты подумала об этом.

– И еще кое-что, – подхватил Дмитрий. – Сегодня цена на подобные услуги, ты уж извини за такую формулировку, составляет около тридцати тысяч долларов. Нам известно, что у тебя очень серьезные планы в жизни. Выступления, гастроли. За рождение ребенка,… за 9 месяцев твоей жизни, мы готовы «возместить» сумму равную двум миллионам долларов в любом эквиваленте. Это без налогов. Все  расходы по данному вопросу, естественно, наши. Еще один момент. Насколько я полагаю, Оля, ты гражданка России?

– Да.

– По вашим законам, в случаях подобных этой, преимущество на стороне будущей матери, независимо от условий договора. То есть после родов, девушка сама определяет, хочет она оставить себе ребенка или нет. Если ты решишь оставить, то у нас не будет никаких претензий… Ребенок родится. Не от тебя, так от другой девушки. Более того, родится со счетом в банке. Весь капитал Николая, страховые сбережения, бизнес перейдут под его руководство по исполнении восемнадцати лет. Если будущая мать захочет его оставить, часть денег каждый месяц будет выделяться на их безбедное содержание. На этой «флэшке» практически все данные: фото, видео за последние восемь лет, отсканированный дневник. Ты была частью его жизни, и мы считаем, что тебе можно доверить эту информацию. Если будет время, ознакомься, пожалуйста. Это, практически, все, о чем мы с тобой хотели поговорить. Подумай, пожалуйста, о нашем предложении и дай ответ.

– Обязательно.

– Сколько времени приблизительно тебе потребуется, чтобы принять решение? Недели две хватит?

– Думаю, что да. Только если откажусь, вы не обижайтесь, пожалуйста.

– Конечно, Оленька, – приободрила Людмила Александровна. – Не переживай, как бы то ни было, мы всегда будем тебя рады видеть. Спасибо, что зашла к нам. Моя визитка у тебя есть. Дима, дай еще свою.

– Пожалуйста.

– Я все обдумаю, Людмила Александровна. Еще раз примите от меня искренние соболезнования.

– Спасибо, Оленька. Тебя проводить?

– Не стоит. Я запомнила дорогу. До свидания, Людмила Александровна. Дима, – слегка кивнув головой, попрощалась девушка.

– Всего хорошего.

Крепко сжав в руке маленькую флэшку, Оля вышла из номера и молча побрела по коридору.

 

 

Глава 4

 

Остаток вечера девушка провела дома. Дождь продолжал стучать за окном, и это только усугубляло ее поникшее душевное состояние. Больше всего ее угнетало то, что человек, которого она когда-то безумно любила, в одночасье резко ворвался в ее жизнь и так же резко ее покинул. Ей нужно было срочно с кем-то поговорить. Набрала на мобильном Наташу, но тут же сбросила. Когда возникали какие-либо проблемы и передряги, она всегда советовалась с подругой. Но ситуация была очень нестандартная. И обычные разговоры с известными советами вряд ли могли ей помочь. Единственной подругой, которой безоговорочно можно было доверять все, была ее мать. Она точно знала, что делать и как поступить. С одной стороны, Оля хотела еще в гостинице отказаться, потому, как такой резкий наплыв информации породил чувство страха за ту ответственность, которую ей предлагали взять на себя. А с другой, встреча с родными Николая, с которыми она была хорошо знакома с детства, чем-то зацепила девушку. Когда возникала дилемма, она старалась прислушиваться к проверенному совету отца: «Никогда не принимать краткосрочные решения для долгосрочных проблем». У нее в распоряжении было две недели, и за этот небольшой промежуток девушка рассчитывала посмотреть на ситуацию с разных сторон, позволить ей «отлежаться» некоторое время в голове и лишь затем огласить вердикт. Еще немного поразмыслив, Оля решила на выходные съездить к матери в Питер.

Следующий день проходил в достаточно обычном режиме, за исключением того, что все мысли были о Николае. Отказав друзьям вместе провести вечер, Оля сразу после репетиции поехала домой. На флешке, среди множества папок была одна под названием «Рождение чемпиона». В ней находились файлы формата PDF. Это он – его дневник. На титульном листе было написано «Рождение чемпиона», а чуть ниже «Я дойду до последнего моря, и тогда вся вселенная окажется под моей рукой. Из летописей о Чингисхане». Внизу страницы дата: 26 ноября 2000 года. «Ему 18, – тихо произнесла девушка».

 

26 ноября 2000 г. 

По идеи, человек – хозяин собственной жизни. Но глядя на них, их поведение, вглядываясь в их лица и глаза, вряд ли можно об этом утверждать. А ведь, действительно, их жизнь это результат их действий: мизерная зарплата, стрессы, никакого продвижения, никакой веры в завтрашний день, а тем более в себя. А кто в этом виноват? Только не я, нет! Во всем виноваты те, другие, они. Но только не я! А стоит задать человеку один элементарный вопрос, как тот  делает печальный выдох: «Что ты сделал, для того, что бы изменить свою жизнь в лучшую сторону? Что?!» Сегодня, 26 ноября 2000 года, я, Тумашев Николай, твердо и уверенно заявляю, что жить по образу и подобию большинства, а, вернее сказать, всех, нельзя. Никак нельзя. И знаете почему? Потому что эти люди хотят жить хорошо, красиво, богато, но при этом, оставляя в головах старые избитые философии, идеалы, убеждения о том, что зарабатывать деньги, я имею ввиду, по-настоящему, большие деньги, не криминальным способом, не воруя, не топчась по головам других людей, нельзя. Только и слышу: «Это нереально, это не работает, это не для нас!» Именно поэтому сегодняшний день станет переломным днем в моей жизни. Я стану примером для подражания, идеалом новой эпохи, новой культуры, нового этапа развития цивилизации. И да поможет мне Бог!

«Да, заяц, максимализма у тебя не отнять», – прокомментировала девушка, удобнее усаживаясь на диване. Оля пододвинула столик, подобрала под себя ноги, накинула на плечи плед и продолжила читать.

Эта книга станет моим путеводителем по жизни на ближайшие как минимум десять лет. В ней я распишу все свои цели и действия, вплоть до мельчайших подробностей. Я хочу, я намерен повторить успех 3% людей, выпускников Йельского университета, принимавших участие в эксперименте 1953 года. 

 

     1 декабря 2000 г.

     Может я не прав, но в глубине души у меня сидит огромная обида на тех людей, которые, на мой взгляд, по-скотски со мной обошлись. И эта обида станет самым главным стимулом для осуществления задуманного. Головой о стену, но я добьюсь всего и, в первую очередь, мировая слава. Кик-боксинг, тайбок, К-1. Я должен стать чемпионом в этих видах среди супертяжей. Должен. Вынужден. Не могу им не стать. Ненависть придает мне силы.

     Не прощу…никогда.

 

     3 декабря 2000 г.

     Ехал в автобусе. Задумался. Мне восемнадцать лет и вместо того, чтобы отдыхать, развлекаться и просто наслаждаться студенческой жизнью, мне придется пахать как коню... Тем более у меня сейчас просто нет возможности жить как остальные студенты. А если и найду такую возможность, что будет со мной дальше? То же, что и у всех: среднестатистическая работа со среднестатистической возможностью роста, один и тот же рабочий график, один отпуск в году, дети, детсад, школа, их поступление в ВУЗ, их свадьба после ВУЗа, их работа, их дети и так далее,  обычный среднестатистический круг жизни целых поколений. А дальше что? А где в этом круге та самая счастливая, беззаботная жизнь, в которой человек развивается, осуществляет свои мечты, реализовывает желания детства, где та жизнь, о которой каждый мечтал в молодости, я подчеркиваю, КАЖДЫЙ мечтал. Где это?

     …

    Так получилось, что не смогу стать обычным специалистом-выпускником государственного ВУЗа. Именно поэтому передо мной стоят не просто задачи наверстать упущенное, но и обойти с многократным отрывом. Только так я смогу получить признание и уважение других, только так смогу уважать себя сам. И что самое интересное, обратного пути нет и уже никогда не будет. Начинаем движение.

      …

     Самыми важными, самыми ответственными и основополагающими для всего того, что я затеял являются первые два года – 18-20 лет. Объясню почему. В плане спорта должен стать чемпионом РБ. Для всех спортсменов, желающих добиться реальных успехов в спорте, переломным моментом становится завоевание титула чемпиона страны. Ибо из «никого» ты становишься «кем-то», даешь заявку на получение более важных и значимых титулов, в том числе и самого главного – мирового. Ты еще больше начинаешь верить в собственные силы и возможности, начинаешь верить в себя. По прошествии этих двух лет будет происходить своеобразная «ломка»  переход жизни на новый уровень. По сути, это кардинальное изменение, деление ее на «до» и «после». Прямо как в государстве: за бурным развитием должна идти стабилизация во всех отношениях, небольшой отдых с осмыслением и анализом проделанной работы, ошибок с целью корректировки и доработки дальнейших шагов к успеху. Эти два года – фундамент всей моей жизни, которая будет зависеть от ее прочности, твердости и крепости. Это толчок моего паровоза. Необходимо повторить и удвоить подвиг Александра Македонского. Собственный бизнес – финансовая состоятельность. Оксфорд – собственная значимость. Спорт – любовь всей моей жизни, мое личное самовыражение. Все это, помноженное на стремление, ответственность, волю к победе, полную самоотдачу, уверенность и веру в себя приведут к успеху и мировой славе! Каждый человек должен стремиться оставить след в истории. И имя этому следу – Тумашов Николай! 

     Помоги мне, Господи.

 

10  декабря 2000 г. 21.11

Что-то себя неважно чувствую. Неудивительно: зима, стройка. Недавно завел новую привычку. Когда я чего-то жду, какого-то изменения, то в таких случаях помогает обратный отсчет. Так что мне на стройке осталось работать не девяносто, а восемьдесят дней. Уже легче.

 

16 декабря 2000 года.

Сделать первый шаг оказывается намного труднее, чем я предполагал. Но чем труднее бой, тем слаще потом победа. Эта зима для меня будет сложной, очень сложной. Работа в 15-градусный мороз, сессия. С трудом сдерживаю эмоции, раздражение. Но другого пути для меня нет. Едем дальше.

На днях убедился в действенности собственных мечтаний. Они вдохновляют, поддерживают, заставляют забыть текущие трудности и правильно расставлять приоритеты. Ведь будущее главнее, конечная цель главнее всего, не правда ли? Эти три месяца я должен жить на автомате, должен убрать все эмоции, все свои чувства и тупо делать все необходимое.

Так чего же я хочу на данный момент?

1. Четырехкомнатную квартиру, площадью не меньше 200 квадратных метров, со свободной планировкой, камином, собственным кабинетом, боксерской грушей весящей в углу, кухней, отделенной барной стойкой, шикарной спальней, на постели и полу которой будут разбросаны меха.

2. Черный Аudi А8 бизнес-класса последнего года выпуска.

3. Минимальную ежемесячную зарплату в 50 тысяч долларов, и т.д.

До весны осталось 74 дня.  Плевать на все. Я должен работать и достичь цели.

 

20 декабря 2000 г.

Заканчивается очередной день. Зарплата 100 тыс. р. Это около 45$. Понятия не имею, что мне с ними делать и куда девать эту мелочь. Сегодня чуть не заплакал. Просто поговорить не с кем. Маму жалко. По гроб жизни обязан ей, всем, всем, что у меня есть, и кто я есть сейчас… Я ее не оставлю, никогда, нет. У брата своя жизнь, а моя жизнь, это наполовину жизнь моей матери. Именно поэтому, обязан вначале помочь ей поправить здоровье, а затем выплатить кредит. До весны осталось 70 дней…

 

25 декабря 2000 года.

Вечером по Евроспорту смотрел передачу о различных видах единоборств. Сделал один вывод. Для идеального бойца жизненно необходимо иметь в своем арсенале определенное количество технических приемов из всех видов боевых искусств. Идеальный боец это синтез, слияние всего самого лучшего, самого эффективного в одном человеке. Сперва необходимо достичь успеха в уже созданном, а затем, на его основе, помноженном на личном опыте и достижениях, создать новую концепцию ведения боя, новую философию, философию войны.

 

29 декабря 2000 года.

На носу Новый Год, все ждут, все радуются, кроме меня. Сейчас думаю только об одном о своей Мечте. Оксфорд, бизнес, К-1. Я должен. Ненависти у меня хватит надолго. Вы, наверное, спросите, ненависти к чему?  Ко всем, кто причинил мне боль, к тем, кто отнесся ко мне с пренебрежением, ко мне и моим чувствам, к тем, кто не считал меня за человека, и не считался с моим мнением и, в главную очередь, ненависть к самому себе, к своему несовершенству.

Мой путь очень труден еще и в психологическом плане. Каждый день необходимо заглушать все эмоции, плевать на них и идти напролом. Сложно перебороть чувство неуверенности в собственных силах, осознание того, что сейчас ты «никто», пустое место, и жизнь надо начинать с нуля. Каждый день один и тот же вопрос: а вдруг я не смогу? Об этом нельзя думать, никак нельзя, ибо предположение есть мать провала. Все знают: большой путь начинается с маленького шага. И я его сделал. Этот шаг революция в моей голове. Я посмел покуситься на общеустановленные, избитые, непоколебимые устои любого общества, где каждого, кто пытается вырваться из общей серой массы, кто пытается добиться максимума давят, опускают, заглушают, затаптывают мечты. Я хочу работать тогда, когда я сочту это необходимым, заниматься теми вещами, которые доставляют удовольствие, хочу общаться с теми, кто мне интересен, хочу любить ту, которая будет любить меня, хочу жить и делать счастливой жизнь окружающих.

До весны остался 61 день…

Помоги мне, Господи, ибо я грешен!

 

Глава 5

 

Але, мама, привет, это я… Как твои дела?... Да нормально все. То есть не совсем все. У меня к тебе есть дело… Нет, по телефону не стоит. Я приеду на выходные, там и обсудим, хорошо? Да, нет, мама, все, действительно, нормально, просто надо посоветоваться… Да. В пятницу вечером буду, пораньше отпрошусь… Мг… Ну все тогда. Пока мама… Я тебя тоже. 

Неделя, так долго и нудно тянувшаяся, подходила к концу. Пятница. После репетиции Оля сразу отправилась на вокзал. Поезд «Москва-Санкт-Петербург». В пути она продолжала читать дневник. Читала с неподдельным и искренним интересом, от чего эмоции и воспоминания школьных лет вновь оживали, обретая яркие насыщенные краски. Теперь девушка не могла не думать о Николае. Его уже нет в живых, но благодаря сопереживанию его первым, самым тяжелым шагам новой жизни казалось, что Коля просто уехал, куда-то далеко и надолго. В некоторой степени Оле было даже не по себе от того, что воспоминания о давней, самой чистой и искренней любви превращали все ее последующие романы в пустую трату времени.

 

2 января 2001 года.

Время пошло. Цели и задачи на этот год поставлены и расписаны. Работы предстоит очень много. Первая задача отлично сдать сессию и ждать прихода весны. Как ни стараюсь, но забыть Олю не могу. В одно и тоже время испытываю к ней и любовь и злобу за причиненную боль. Я разрываюсь на части, одна из которых говорит: «Прости и забудь», а вторая: «Она должна заплатить». В любом случае, эта злоба придает мне силы для достижения поставленных целей.

До весны осталось 57 дней…

 

11 января 2001 года.

 Воскресенье. Погода сегодня просто изумительная: +10 С, солнце, точно март – идеальная для зимней пробежки. Черная байка с белой надписью «68», черные спортивные штаны с белыми полосами по бокам, черная зимняя шапочка, легкие черные перчатки и белые кроссовки. Что касается моего самочувствия после долгого спортивного застоя, то оно было далеко от идеала. Однако пристальные и удивленные, а иногда даже, ошарашенные взгляды окружающих людей, особенно девушек, заставляли меня держаться ровно и бежать без остановок, якобы без особых усилий. Не солгу, если скажу, что после этой пробежки испытал огромное моральное удовлетворение. Я видел в глазах людей искреннюю, добрую зависть за увиденное. Девушки провожали меня своими пронизывающими, игривыми взглядами, парни, должно быть, думали, что это серьезный спортсмен, готовящийся к соревнованиям. Удивительно, как простая вещь способна аккумулировать энергию окружающих и преобразовывать ее в моральное удовлетворение, которое отныне намерен получать постоянно.

До весны осталось 48 дней…

 

19 января 2001 года.

Сессия оказалась достаточно сложной. За эти полторы недели успел хорошо себя зарекомендовать перед новыми преподавателями – на экзаменах потом вспоминают и добавляют дополнительные плюсы к оценке. С одной стороны это радует, а с другой готовил себя, ведь, не для них. Надо смериться и забыть об этом. Жизнь дала мне выбор: либо радоваться студенчеству, но потом думать, как жить, либо лишиться «бурной молодости» и уже сейчас строить свою жизнь, строить свое будущее. Трудно, сложно, печально, руки иногда опускаются, но это стоит того. Собственная корпорация, К-1, Оксфорд. Главное чтобы терпения хватило. Сил хватит, а вот терпения не знаю.

 Домой вернулся в 20.30. Уставший, голодный, замерзший. И только вспомню будущее лето, «Минское море», или «Свитязь» возле Новогрудка сразу дух захватывает.

Помоги мне, Господи, ибо я грешен! Дай мне и сил и терпенья и победу!

 

20 января 2001 года.

… До сих пор не могу смириться, что не поступил в Ин.Яз. Все свое детство я думал только о нем, мне вбивали в голову, что я должен идти туда, как само собой разумеющееся. Но жизнь пошла другим путем. А может так и должно быть?

 

24 января 2001 года.

Я живу в другом мире. За пределами. Пределами? Чего? Все мои знакомые, друзья и приятели студенты, студенты государственных ВУЗов. Они веселятся, встречаются каждый день, живут без забот и хлопот, в свое удовольствие. Они наслаждаются жизнью. Они отдыхают, они… Но не я. Я за пределами их круга.

Представьте мир в виде трех колец, каждый из которых находится внутри другого. На сегодняшний день я смотрю на своих знакомых, находясь внутри первого, самого глубинного круга. Этот мир мне кажется темным, опасным, трудным. Это мир, где обеспечить свою жизнь можно только пахотным трудом, своим потом, слезами и кровью. Это мир, где ты никто, где ты неудачник, если не будешь стараться вырваться из среды разочарованных, обиженных и отчаявшихся людей. Этот мир общий социальный класс. Это жизнь большинства.

Те студенты, о которых говорил выше, живут в другом мире. Это второй круг мир потенциальных, успешных людей. Они будут жить обеспеченно, постоянно суетясь, торопясь, проживая свою жизнь в офисах, тратя на пустые и ненужные вещи, забывая о своих детях и родителях. Не всегда, конечно, но в основном. Главный недостаток этого «мира» жизнь проходит слишком быстро и… незаметно.

Но есть еще один, третий, внешний «круг» высший мир жизни человека. Мир, где люди становятся полубогами, идолами своего времени. В этом круге имена людей записываются в историю, вливаются в души человечества, ибо ОНИ вершат историю и судьбы миллионов. Это люди, которые зарабатывают колоссальные суммы, ничего при этом не делая, люди, становящиеся народными героями, люди, которые правят миром…

 Моя цель – третий круг. Бог дал мне тело, чтобы я сделал его универсальным, дал мне ум, чтобы я познал науку, дал мне волю к победе, чтобы мог подыматься для продолжения боя, дал мне возможность жить в третьем круге и я воспользуюсь ею. Он дал мне жизнь,… чтобы я жил ради других.

 

Первый круг.

 

Прыгнуть в небо,

Прыгнуть к звездам,

Оторваться от земли.

Только люди снизу держат,

Люди лают: «Не гони!

 

Ты родился людом про’стым,

Ты не ангел, ты не бес.

Кто сказал, что нас ты лучше?!

Кто сказал, что ты с небес!?»

 

Да, вы, правы, человек я,

Человеком и умру.

Но сломить вам не удастся,

Рубикон я перейду!

 

В жизни вашей, что есть правда?

Что есть истина твоя?

Неужели вам так важно

Быть не выше муравья?

 

Что для вас шедевры мира?

Что для вас мечты полет?

Коли вы уперлись рылом

В свой затоптанный помет?

 

Нет вины на вас за это,

Оправданья нет и мне.

Это жизнь так научила  

Ближе быть к родной земле…

 

Прыгнуть в небо,

Прыгнуть к звездам,

Оторваться от земли.

У тебя мечта есть парень,

Расправь крылья и лети!

 

Стать чемпионом чемпионов, председателем совета директоров своей корпорации, закончить Оксфорд первая часть жизни (до 40 лет).

До весны осталось…

 

 

Глава 6

 

– Ну вот и приехали, – вздохнула девушка, стоя у двери.

Когда она была маленькая, отца перевели работать в Минск. Квартиру не продавали. Лидия Михайловна впоследствии часто просила Константина вернуться в Питер. В Минске она так не прижилась. Малолетней Оле этот переезд ничего особенного не предвидел. Только что город гораздо меньше и климат помягче. Желание матери сбылось. По окончании школы семья переехала обратно, но уже без отца. Рак забирает молодых. В тот же год Оля поступила в ГИТИС.

Девушка нажала кнопку звонка и с легкой улыбкой на лице повернула ключ замка.

– Мама, привет!

– Здравствуй, девочка моя. Можешь так не кричать. Я тебя прекрасно слышу, – поцеловав дочь, Лидия Михайловна прижала ее к себе, будто не видела несколько лет. – Рада тебя видеть. Кстати, а зачем ты звонила. Можно подумать, что этот дом стал для тебя чужим.

– Да, я это так, – улыбнулась девушка.

– Рано доехала. Ожидала тебя позднее. На машине?

– Нет, на скоростном. Дороже чем обычно, но зато быстро и с комфортом.

– Ты, наверное, проголодалась?

– Да, есть немного.

– Вчера сварила твой любимый супчик, пальчики оближешь. Иди, мой руки и к столу. Можешь сначала переодеться.

– А я с собой ничего и не брала.

– В шкафу вроде бы есть какие-то твои вещи.

– Им, наверное, сто лет, – прохихикала девушка, заходя в ванную комнату. – Я потом переоденусь, хорошо?

Несколько минут спустя, она сидела с матерью за столом и с аппетитом дегустировала ее фирменный суп с фрикадельками.

– Как репетиции? Готовишься? Кстати, как у тебя дела с тем молодым человеком? Если не ошибаюсь, его Александром зовут, правильно?

– Да, правильно, но мы с ним расстались, – спокойным голосом сказала Оля, черпая одну ложку супа за другой.

– Радость моя, я старею. При всем уважении к твоей личной жизни, но уважь мать. Хочется внуков понянчить. Отец не успел, упокой Господь его душу. А ведь так хотел. Под венец хотел вести свою красавицу. Внуков на руках поносить… Когда, наконец, найдут лекарство от рака?... Оля! Тебе уже 25, а ты в девках ходишь. Тебя толпы мужчин обхаживают. После каждой премьеры гримерка в цветах. Среди них много серьезных людей, состоявшихся, из интеллигентных семей. Как сейчас помню свои молодые годы. Много было ухажеров, но не каждый выдерживал мой характер. Кроме твоего отца, конечно. Он очень красиво за мной ухаживал, долго ему отказывала. Я тебе говорила, как он однажды ночью ко мне в окно залез?

– Нет, вроде бы. Что, серьезно прямо в окно?

– Да. Лето было. Четвертый этаж. Около двенадцати ночи. Я тогда еще с родителями жила. Уже легла спать и слышу на улице шум. Техника какая-то заработала. Особого внимания не придала. Мало ли рабочие что-нибудь ремонтировали. Может трубу прорвало. Дело не в этом. И что ты думаешь? Пару минут спустя слышу стук в окно. У меня чуть сердце не стало. Уже хотела кричать, но увидела знакомый силуэт. На улице ведь как днем. Вот и разглядела. Мирянский! Чтоб его! Прикрывшись одним одеялом, подхожу к окну, открываю. И тут он меня просто засыпал цветами. Перелез через подоконник, рассыпал у ног цветы, страстно меня расцеловал, признался в вечной любви и готовности провести остаток своей жизни рядом со мной.

– Здорово. Подожди, как через окно? Так ведь четвертый этаж был!

– Дело в том, что той самой техникой пожарная машина оказалась с лестницей. Один хороший товарищ твоего отца был начальником караула, вот он и согласился по дружбе в обход их правилам приехать без сигнала, якобы на ложный вызов.

– Да, сегодня такого не увидишь. А почему ты мне об этом раньше ничего не говорила?

– А что говорить? В прежние времена молодые люди были готовы на все ради своей любви. Творили безумства налево и направо. Я слышала о вещах и похлеще. Это еще с войны осталось, с блокады. Ценили то, что имели. Не боялись показывать свои чувства, не скрывали их. Интуиция говорила, что этот человек твой и никого больше не надо – действовали, не ждали! Мой отец, твой дед, долго не думал по поводу бабушки. На войне долго думать себе дороже. Они доверились своей интуиции и поженились через пару месяцев после знакомства. А подожди еще с месяц, может и не успели бы.

Лидия Михайловна глубоко вздохнула и сняла золой перстень со среднего пальца правой руки, украшенный небольшим продолговатым рубином. Долго смотрела на него, а затем крепко сжала в руке.

– Моя мать передала его в день нашей с Константином свадьбы, а ей в свою очередь от ее матери, а той от предыдущей. Мечтаю, доченька моя, поскорее передать его тебе.

Оля многозначительно посмотрела на мать и принялась за чай.

– Еще успеешь, мама. Не волнуйся, – подбодрила девушка, уставившись в одну точку. – Кстати, чем закончилась та история с пожарными?

– Ах, да. Пожарные быстро свернулись и уехали. Но Костик остался. Кстати, теперь уже могу сказать, той же самой ночью мы тебя и зачали.

– Что? Мама! Так не интересно. Могла уже соврать, что после свадьбы в первую супружескую ночь. Весь кайф обломала. Что серьезно прямо тогда?

– Ну да. Убедилась, что родители спят. И все. Как тут устоишь перед таким рыцарским поступком? – усмехнулась Михайловна.

– Я-то думала, что про вашу жизнь все знаю, оказывается, что нет.

– Кстати, радость моя, пару дней назад ты говорила, что хотела посоветоваться со мной по какому-то вопросу.

– …да, хотела, – с нежеланием начала девушка. – Ты помнишь Тумашева?

– Что? – резко всполошилась Лидия Михайловна.

– Тумашев. Коля. Ты должна его помнить.

– Конечно, помню. А с чего ты спросила? – после этого имени взгляд матери изменился, как и само выражение ее лица. Оля это заметила.

– Он погиб.

– Погиб?

– Полгода тому назад. Где-то в горах Тибета с группой альпинистов.

– Жаль парня. Хотя я его смутно помню. Ты специально приехала, чтобы сообщить эту новость? Кстати, сходи завтра на могилу отца. Думаю, там следует слегка убраться.

– Мама, ты меня слышишь, нет? Коля умер!

– Да, я помню, что вы с ним встречались в школе некоторое время.

– Некоторое? С того момента, когда мы переехали жить в Минск, со второго класса, мама! Со второго по одиннадцатый! ...я любила его.

– Когда это было, девочка моя? Это школьные времена. У меня тоже в школе любовь была. Так что мне сейчас, идти искать того мальчика? Что за глупость? Знаю, что ты была к нему неравнодушна, но время проходит. И не стоит цепляться за прошлое.

– Тут дело в другом, мама.

– В смысле?

– Эту новость мне сообщила мать Коли в прошлую среду. Она сама нашла меня, приехала в Москву с Димой, старшим братом Коли.

После этих слов Лидия Михайловна уставилась на Олю, словно собралась ее отругать за какую-то серьезную оплошность.

– Сама приехала? И что говорила?

– Говорила о нем, как жил, чем занимался. До сих пор не верится, что его нет. Такое чувство, что просто уехал куда-то далеко.

– И все?

– Нет.

 Оля вздохнула и пересказала матери слова Людмилы Александровны…

– Что! Суррогатной матерью?! Да, они там совсем с ума все посходили! Что за бред! – вскрикнула Лидия Михайловна. Она встала из-за стола и подошла к окну. – И так после переезда доставал, и после смерти не успокоится. Придумать же такое – суррогатной матерью! Смех, да и только!

– Мама, что ты сказала?

– Что? В смысле «сказала»? Говорю, что додуматься надо, чтобы предложить тебе это кощунство.

– Нет, я не об этом. Ты сказала «доставал». Кто доставал?

– Да, никто, видимо я оговорилась.

– Кто доставал, мама? Ты о Коле говоришь?... Я жду… Мама!

– Да, Коля. Писал тебе письма.

– Какие…, – тут Оля резко замолчала, уставившись в одну точку. Последовала тишина. Лидия Михайловна подошла к столу, хотела приобнять дочь, но та резко вскочила и отошла в сторону.

– Солнце мое, это было давно, и теперь уже не имеет никакого значения. Ну, писал, и что с этого? Ничего страшного не случилось.

– Не случилось!? Не случилось!? Ты врала мне! Как ты вообще посмела такое сделать?

– Не повышай на меня! Я сделала то, что должна была сделать!

– В начале первого курса, я написала ему письмо с просьбой о прощении за ту ссору, после которой мы расстались. Попросила тебя его отослать. Через некоторое время ты звонишь и говоришь, что на этот адрес пришло ответное письмо. Я попросила открыть. Он писал, что нашел другую девушку и не хочет меня больше знать. Все это тоже ложь?... Мама?

– ... Да, я соврала тебе. Он писал, что все еще любит, то есть любил тебя… Но сделала я это только ради твоего блага!

Оля не слышала последней фразы, перед глазами все застопорилось.  Одно дело – предательство окружающих, посторонних людей, но чтобы родная мать! Для девушки это было слишком. Она села у стены на корточки, закрыла лицо руками и тихо заплакала.

– После смерти папы я была в полной депрессии, не хотела никого не видеть и не слышать. Коля утешал меня как мог, а я наорала на него, унизила как последняя…, а после переезда сдуру сменила телефоны, удалила все старые ящики, чтобы никто не мог меня найти. Зачем? Зачем ты это сделала, мама? Ты же знала, что это пройдет! Зачем?

– Ну, кто такой этот Тумашев? Учился так себе, ничего особенного из себя не представлял. Ни кола ни двора. Не ровня он нам, то есть тебе.

– Ах, вот оно что?! – резко подскочила девушка, вытирая слезы. – Ни кола ни двора, значит! Тут ты правду говоришь, мама! Тебе он не ровня! Куда им до нас? Отец в правительстве, мать солистка оперы! А у него обычная белорусская семья: инженер и преподаватель школы. Я знала, что ты его и его семью не перевариваешь. Тебя только деньги интересовали! Положение! Статус! – и тут Олю осенило. Вот почему в рукописи нет ни единого упоминания о письмах. Если дневник датируется концом ноября, значит, что-то было рубежом именно в этот период. Выходит, что на протяжении почти трех месяцев, начиная с сентября, Коля безрезультатно пытался хоть как-то с ней связаться. Вот откуда была его злоба и ненависть. – Его письма?! Где они? Только не говори, что ты их выбросила.

– В шкафу, красная коробка.

 Оля тут же помчалась ее искать. Со слезами на глазах девушка моментально выворачивала содержимое шкафа наружу. Ее глаза жадно рыскали по всем полкам. Через мгновение девушка замерла. На верхней полке за постельным бельем лежала красная из-под ГДРовских конфет коробка. Она достала ее словно горный хрусталь. Медленно села на кровать. Открыла. Внутри лежала пачка с полтора десятка широких писем. – Это он, – шмыгнув носом, усмехнулась девушка. – Его почерк.

Она перебирала их один за другим. Ее догадки оказались правдой. Последнее письмо было отправлено за неделю до начала ведения рукописи. Тут же собралась их читать, но в комнату вошла мать.

– Что за бардак, немедленно убери все это!

– Даже и не подумаю, – холодно отрезала дочка. – Три месяца… Три месяца он писал, а ты молчала!

Девушка схватила письма и быстрым шагом направилась в коридор.

– Оля, я к тебе обращаюсь!

– Поздно уже обращаться, надо было раньше думать, что делаешь!

– Ты куда? Куда ты собираешься, я спрашиваю? С тобой мать разговаривает, а не подружка какая-нибудь!

– Как раз таки ни одна из моих подружек никогда подобное не сделала бы, в отличие от тебя, мама!

Оля взяла сумочку, положила в нее письма и вышла из квартиры. Она понятия не имела, зачем это сделала. Ее голова уже не отвечала за ее поступки. Голос разума не противник порывам сердца. В эти минуты привычный режим дня, рабочий график, планы на неделю, месяцы и годы почему-то перестали иметь то значение, которое они носили еще неделю назад. Куда оно все подевалось? Куда теперь с осознанием всего этого?

Наша жизнь есть постоянный выбор между тем или иным. Кому-то на завтрак выбирать бутерброд с сыром или маслом, ехать на метро или на авто, но со страхом застрять в пробке, догнать понравившуюся девушку на улице, или снова найти оправдание своей гнусной трусости. Выбор определяет нашу жизнь, судьбу, любовь и все остальное, над чем ты так яростно боремся с окружающим миром и людьми, находящимися в нем. Фром не ошибся в своей теории. Фундаментальные противоречия так и прут из нас. «Бей» или «Беги». Именно в этом процессе выбора мы и показываем свою суть, свое нутро. Точно так же чувствовала себя и Оля в данный момент. Ей срочно нужно было что-то сделать, но что? Это новое, доселе неизвестное, чувство полной неопределенности, смешанное с обидой, внушали ей отчаяние. Гораздо проще определиться, если знаешь свою цель, знаешь куда двигаться. Бежать, но куда!? Биться, но с кем!? Разум девушки яростно пытался ухватиться за те остатки былых представлений о ее дальнейшей жизни и собрать их воедино, но они, словно специально как обломки корабля, уходили под воду вместе с надеждой вернуть все обратно… Ее одноместный парусник медленно разбивался о новую реальность, которая никак не укладывалась в ее голове.

Всю ночь Оля прогуляла по городу в полусознательном состоянии, изредка присаживаясь то на одну скамью, то на другую. Самой сложной вещью для ее понимания было не известие о смерти Николая, не предательство матери, а то, что все это, в придачу с воспоминаниями, дневником и письмами, снова разожгли огонь в ее сердце, пылкий, страстный, неконтролируемый огонь, сжигающий дотла всю предыдущую рациональность ее жизни.

 Близился рассвет. Девушка не обращала внимания ни на прохладу, ни на явную усталость. Телефон, разрывающийся от звонков матери, был отключен около полуночи, отчего девушка потеряла чувство времени. С первым лучом солнца в ее голове точно замкнуло – свои последние рассветы она встречала именно с Колей. Целым потоком хлынули яркие светлые краски и переживания, чувства и эмоции того времени, времени, когда жизнь одного называлась именем другого, временем, когда оба общались только взглядами, временем, когда ее жизнью руководило только ее сердце.

Около шести утра девушка вернулась домой.

– Еще раз позволишь себе такую выходку…

– И что ты мне сделаешь? –  моментально перебила Оля.

– Что? Я все ночь не спала, места себе не находила!

– Знаешь что, мама, … я сделаю это, – собирая вещи, спокойно произнесла девушка. – Я рожу ребенка.

– … опомнись, девочка! Что ты такое говоришь? Ты в своем уме? Это же клеймо на всю жизнь, ты о матери подумала?

– О матери?! О матери?! Я только и делала, что о тебе думала! Моя жизнь – это не что иное, как твои собственные желания. Когда ты в последний раз спрашивала о том, чего я хочу? Я полностью доверяла тебе, слушалась во всем, а чем ты мне отплатила? Чем? Я – не ты! Понимаешь? Не ты с твоими несбывшимися мечтами! Если бы отец был жив, он бы не позволил тебе поступить так со мной!

– Ты отца не трогай!

– Буду трогать! Решение принято, нравится тебе это или нет. И не ради денег.  И уж явно не в отместку тебе. Я любила Колю всем сердцем и буду любить его всегда. И тот человек, которого я встречу в дальнейшем в качестве супруга должен будет воспринимать это как данность или не воспринимать вообще. Только благодаря Николаю я узнала, что значит любить и быть любимой. И этот ребенок станет моей ему благодарностью за эти чувства, моим признанием за его пахотный труд и те колоссальные успехи, которых он успел добиться… В этом ребенке, мама,… будет жить наша любовь.

– Сделаешь это, и можешь забыть, что у тебя есть мать! – пыталась крикнуть вдогонку Лидия Михайловна, но дверь захлопнулась раньше.

 

 

Глава 7

 

В субботу вечером Оля вернулась в Москву. Привычные вещи уже казались другими, будто она впервые приехала в столицу. Из окон такси видела другую Москву, слышала другие звуки – все тоже самое, но другое, даже щелчок замка двери ее квартиры звучал иначе. Она чувствовала себя чужой в своем же собственном мире, чувствовала себя одинокой, разбитой, подавленной. Все свои предыдущие желания, мечты, взгляды на жизнь, которые зарождались еще в студенческие годы, казались детскими и наивными. «Надо все начинать сначала, – промелькнуло в ее голове, – все начинать сначала».

В воскресенье утром Оля проснулась из-за того, что солнце начало светить ей прямо в глаза. В первые минуты пробуждения все события пятницы и субботы почему-то казались делом давно ушедших дней. Первая мысль, которая ее посетила, была мысль о ее будущем ребенке. К огромному удивлению, вместо страха, она чувствовала прилив энергии и энтузиазма. Только при одном представлении о крохотном комочке жизни, спящем в ее руках, ее сердце начинало биться сильнее, дыхание замирало, а в кровь выбрасывалась масса адреналина. Это чувство захлестывало и переполняло ее. Оголив живот от шелковой сорочки, Оля погладила его и завизжала от радости как маленькая девочка, которой подарили давно понравившуюся куклу.

На часах было начало двенадцатого. Во время утренних процедур белокурая девушка в очередной раз взвешивала все «за» и «против». Самым веским аргументом «против», была огромная ответственность и скоротечность принимаемого решения. И этого она слегка побаивалась. «А что, если я ошибаюсь?» – часто звучало в голове. После снова представляла картины предполагаемой будущей беременности, родов, нового периода жизни, под названием «материнство» и улыбка на лице снова не заставляла себя долго ждать. В течение нескольких часов девушка заметила одну любопытную вещь. В моменты, когда она читает дневник Николая, знакомиться с последними годами его жизни – девушка начинает чувствовать себя в безопасности, появляется уверенность, что никто не обидит, чувствовала, что не одна. Казалось, Коля продолжает любить ее, защищать и оберегать, словно он жив и где-то рядом. Просто отъехал ненадолго. А в моменты, когда мысленно отказывалась от идеи родить, снова становилась уязвимой, ранимой, ненужной, одинокой. И этому она не могла найти объяснение. Да и не хотела. «Никакого возврата, никаких сомнений. Как говорил мой любимый – только вперед»…

– Людмила Александровна?

– Да.

– Здравствуйте. Это Оля Мирянская вас беспокоит. Я не слишком рано вам звоню?

– Нет, все отлично. Доброе утро, Оля. Рада тебя слышать.

– Людмила Александровна, не буду тянуть резину и скажу сразу, – после девушка на секунду глубоко вздохнула и сразу продолжила, – я готова. Я хочу родить ребенка. Не ради денег. Нет. Я искренне любила вашего сына и хочу…

– Не надо ничего объяснять, Оленька, не говори больше ничего, – перебила Александровна. В трубке было слышно, как она тихо заплакала.

Оля поняла, что для пожилой женщины это событие, действительно, имеет огромное значение и, не дожидаясь разрешения, решила проявить инициативу, дабы сблизиться с дорогими и уважаемыми для нее людьми, потому, как в скором времени, именно они станут для нее той самой опорой и защитой, именно они в скором времени станут ее новой семьей.

– Если честно, Людмила Александровна, мне бы хотелось оставить его и растить вместе с вами, и фамилия будет Тумашов, вы не против?

– Да, это было бы замечательно. Это самая радостная для меня новость с момента, когда… Ты молодец, Оленька. Спасибо тебе, спасибо тебе огромное. Я никогда тебе этого не забуду.

– Завтра я договорюсь об отпуске и на днях смогу к вам приехать.

– Да, конечно, приезжай скорее. Я дам твой телефон Диме и попрошу его все организовать. Он позвонит тебе сегодня-завтра.

– Да, конечно. Буду ждать… Людмила Александровна, я сама безумно рада, что смогу родить ребенка. Выяснились кое-какие обстоятельства, которые окончательно и бесповоротно убедили меня в том, что это мое, что родить от Коли это и есть мое самое заветное желание и счастье. Думаю, он был бы безумно рад.

– Я тоже так считаю, Оленька.

– Ну, тогда буду потихоньку собираться, – бодро произнесла Оля.

– Да, конечно, не буду тебя задерживать. Еще раз тебе спасибо, Оля. Дима тебе позвонит.

– До свидания, Людмила Александровна.

– До свидания, Оля.

В ситуациях подобной этой, люди делят жизнь на «до» и «после». Нечто похожее произошло и с Олей, после того, как она положила трубку. Концы были обрублены, мосты сожжены. По совету многих психологов, при смене одного жизненного этапа на другой, одними из самых действенных средств быстрой адаптации является либо перестановка мебели, либо смена имиджа. Учитывая некоторые обстоятельства, Оля решила заняться обновлением гардероба. Настроение было игривое, что, несомненно, помогало ей смотреть на будущую жизнь с непреклонным оптимизмом и некоторым юмором. Девушка прекрасно осознавала, что она полный профан в деле беременности, вынашивания плода, самих родов, ухода за ребенком и так далее по списку, вплоть до его поступления в университет. Все статьи из глянца часто игнорировала, в беседах подруг о том, как они занимаются своими чадами, не участвовала, считая, эту информацию лишней для ее ушей. А посему, первым делом в списке краткосрочных дел был ликбез, посещение детских магазинов и бутиков с одеждой для будущих мам. В подобных мероприятиях, ее подруга Наташа всегда была и критиком, и оценщиком, и арбитром в споре с какой-нибудь кикиморой за первенство в примерке нового стильного платья, и, конечно же, самым лучшим советчиком в одном лице. Однако сегодня Оле хотелось заняться всем этим одной, пока одной, поскольку повод был другим, намного серьезнее, чем простое желание развлечься.

День пролетел незаметно и вечером, за ужином, Оля продолжала читать дневник и просматривать документы Николая. По квартире были разложены фирменными пакетами с обновками из бутиков, книги для будущих мам, всевозможные мелочи и принадлежности.

 

25 января 2001 года.

Хочу спать. Голова болит. Смотрю фотографии Оли с выпускного. Боже! Как она прекрасна! Впервые я испытал Любовь, если это можно так назвать, впервые в жизни - по отношению к ней. А было это давно, в классе втором или третьем. Я тогда в школу уже сам ходил. Она недалеко от дома находилась. А вот Олю мама приводила. 1 сентября. Белые, почти золотистые волосы, убранные двумя бантами. Раскосые глаза, смотрящие на все с волнением. Она была новенькая, сразу заметно. Всю церемонию на нее смотрел. Даже спустя столько лет, все равно улыбаюсь при воспоминании тех дней. Уже со следующего дня старался все свои маршруты по школе проложить так, чтобы они либо пересекались с ней, либо проходили рядом. Так прошел день, другой, третий. А на следующее утро проснулся в каком-то странном состоянии. Не то волнение, не то страх, не то еще что-то. Ах, да! Оля мне ночью приснилась. Единственное, что хотелось в тот момент – быть рядом с ней. Просто быть рядом. Дальше все было как в сказке. Пока через десять лет не умер ее отец. Тогда услышал «ты неудачник, посмотри на себя, учишься черт знает где» и прочее. После этих слов моя самооценка упала ниже плинтуса. Некая часть того доброго, что наполняла меня куда-то вдруг резко исчезла. А еще через несколько месяцев, мое чувство к ней со знака «+» сменилось знаком «-» , к ненависти. Причем эта ненависть на восемьдесят процентов состояла из ненависти к себе, к собственному несовершенству, ненависти, что я не смог ее удержать. Если бы я поступил в Ин.яз.… Если бы…

Помоги мне господи, ибо я грешен! Дай мне и силы и терпенья и победу. Над врагами своими, над целями своими, над слабостями своими.

 

27 января 2001 года.

Должен смириться. С чем? С тем, что мой путь вряд ли пересечется с путем Оли. У нее своя жизнь, свои мечты, свои ожидания от этой жизни, свои планы, свои идеалы мужчин. И я, как видите, не вписываюсь в эти категории. А жаль. Но в этом можно увидеть и положительные стороны. Начинаю жизнь с нуля и сейчас относиться с конкретной серьезностью к девушкам нет никакого смысла. А во-вторых, всему есть высший суд. Там лучше знают, что надо делать с такими людьми. В последнее время часто задаю себе один вопрос, на который не могу найти ответ. Ситуация. Один человек причинил боль другому, или устроил западло, не важно. Через много лет у этого первого начинаются проблемы, появляются сложности. В таких случаях говорят, что это «кара божья за дела его, это воздаяние по заслугам его». А еще через много лет оказывается, что эта «кара» была сделана не Богом, а тем человеком, которому этот первый когда-то причинил боль. Таких случаев по всему миру десятки, если не сотни тысяч. Вот и возникает логический, резонный вопрос: можно ли людей, месть творящих, назвать орудием Бога?!... Ответ на него, видимо, я еще не готов найти.

Сегодня днем получил зачет по информатике, на работе дали зарплату (копейки) за четыре ноябрьских дня на стройке. За декабрь еще денег нет. С февраля пойду курьером работать, это самый оптимальный на сегодняшний день вариант. На стройке было тяжело, так вот сейчас будет еще тяжелее. Сам выбрал  этот путь и мне нести этот крест.. Еще один день моей жизни уходит навсегда.

До весны осталось 32 дня… 

 

3 февраля 2001 года.

Пришел с работы. От мороза руки с трудом пишут. Сдал очередную сессию. Неплохо сдал. До следующей четыре месяца. Меня могут взять на работу в Посольство Индии - каким-то младшим помощником. Но это уже зависит не от меня. Возьмут - замечательно, нет, значит - нет. Главное, что с понедельника работаю курьером, чай, кофе разносить. За время сессии позабыл о спорте, мечтах, что не особенно радует. Работа на стройке - это первый микроэтап, скоро начинается второй - курьер. Нынешняя ситуация чем-то напоминает жизнь Рокки. Его тоже не брали на приличную «офисную» работу. И приходилось вкалывать как черт знает где. Нечто подобное и у меня сейчас. Будет очень сложно. Но я обязан работать. Кто будет оплачивать за учебу, кто будет меня кормить, одевать, обувать? Кто?

 

7 февраля 2001 года.

Сегодня был первый день курьерской работы – чай, кофе продавать по городу. На первый взгляд ничего сложного. Но на самом деле это сущий ад. Ходишь туда-сюда, все говорят: «Нам ничего не надо, уходите». Сумка килограмм 30 весит, руки отваливаются под вечер. Самое неприятное - чувство обиды, глубочайшей обиды. Смотришь на девушек, парней. Они учатся, радуются жизни, студенчеству. А я? Чем я хуже? Чем я хуже остальных?! Почему я должен в свои восемнадцать, я подчеркиваю восемнадцать лет, пахать как конь? Почему?... После обеда позвонил в посольство. Звонил с надеждой. Но  ответ услышал: «Вы нам, к сожалению, не подходите, вы студент, вам надо отпуска на сессии давать - это неприемлемо». Меня начало трясти… Находясь в трамвае с трудом сдерживал слезы. Мне, действительно, хотелось плакать. Обидно, неимоверно обидно. Под вечер, немного успокоился. Да, стоит признать, сейчас я никто, полный ноль. Даже по лицам знакомых и родственников можно уловить, практически не заметно, но уловимо. Из всего вышесказанного, можно сделать два вывода:

1. Сегодня днем поддался слабости, которая появилась после того, как увидел истинное лицо и РЕАЛЬНЫЕ масштабы предстоящей работы. Поддался чувствам и эмоциям - грубейшая ошибка.

2. Я позабыл… Позабыл о своей Мечте. Я буду учиться в Оксфорде, жить в Париже, стану чемпионом. Обязательно стану.

 До весны осталось…

 

12 февраля 2001 года.

День сегодня выдался крайне неудачно. Выходя из автобуса, оштрафовали за езду без билета. Все бы ничего, штраф небольшой, чисто символический, но никакой квитанции мне не выдали. Эти небольшие деньги пошли в карман этим уродом - контролерам. Целую неделю пахал как лошадь, таскал эту чертову сумку в руках. Представьте картину: зима, минус 10, стою весь мокрый, потому, что кроме сумки  еще рюкзак на спине. Под вечер гарантированно становишься озлобленным, разочарованным, уставшим. За все неделю заработал совсем немного, и вместо того, чтобы мои деньги пошли государству (штраф не оспариваю, словили – значит, словили) они ушли этим пьяным сволочам. Максимум протяну здесь месяц-полтора, каждое новое утро - испытание, каждый новый день - мучение. В эти моменты я себя просто ненавижу. Дома, стоя у окна, не смог сдержать слез – лишь бы мать не видела. Понимаете, когда едешь в центре Минска, и видишь, как парни и девушки идут домой после учебы, довольные жизнью, счастливые, сердце разрывается и себя начинаешь себя гнобить: как, почему, чем я хуже? Мне восемнадцать, а я вкалываю до седьмого пота. В такие минуты с трудом себя сдерживаешь… Этого стоило ожидать - психологический надлом, перелом, барьер, смирение… Смирение? Да, с прошлым, с настоящим и будущим. Все в моих руках, абсолютно все. Не сдаваться ни при каких обстоятельствах! Только не сдаваться и не бросать начатое!

Помоги мне господи, ибо я грешен! Дай мне и силы и терпенья и победу. Над врагами своими, над целями своими, над слабостями своими. И ради себя, ради Тебя, ради семьи и друзей моих.

 

16 февраля 2001 года.

Сегодня произошел один конфуз, который смело можно посчитать за урок. Днем решил сходит по одному объявлению на новую работу в некий оптовый склад. Утром, при спуске по лестнице в метро, сильно потянул спину, думал все! Но, нет, потихоньку разработал и днем, параллельно с чаем, заехал по указанному адресу. Офис находился в каком-то частном одноэтажном старом доме, обшитом сайдингом в одной из промзон Минска. В комнате, где заполняли анкеты, сидели и другие потенциальные «работники». Но глядя на них, понял, что мне здесь особо ловить нечего. Это были необразованные, тупые (извините за прямолинейность), бездарные, никчемные люди. Даже сидеть рядом с ними было очень неприятно. И тут меня осенило? Что я здесь делаю? Разве я хочу работать с этими людьми? Это те, кого я определил, как «первый круг». Далее, «работодатель» после собеседования уже в другой комнате, где стоял его рабочий стол, стул, и стул напротив, прочитав мою анкету, заявил, что я лентяй! Представляете! Не ожидал такого услышать. Эти слова заставили меня задуматься. Мысленно послал его куда подальше и, озлобленный вышел из этого офиса. Как и до этого в моей голове была мысль снова поехать домой, отсидеться с больной спиной, а вечером сдать сумку, как ничего не продавши. Но через пару минут молчаливого стояния на месте понял, что это сделать я успею всегда. В итоге, с больной спиной, в паршивую, слякотную, моросящую погоду,  умудрился сделать кассу. Пусть и не самую большую, но сделал. Скрипя зубами, я улыбался людям, говоря: «Здравствуйте, элитные сорта, чая, кофе,…» Не поймешь истинную ценность чего-либо, пока это не потеряешь. Паршивая работа, но с другой стороны: хороший товар, работа с людьми, опыт продаж, новые знакомства, свободный график. Эту ситуацию я еще долго буду помнить…

До весны осталось…

 

17 марта 2001 года.

Сделал шаг назад, огромный шаг назад. Все началось в ночь на вторник около трех часов. Проснулся весь мокрый. Меня мучили кошмары, снилась какая-то бредятина. И единственная вещь, которую я четко помню, так это то, что какому-то мужику левую руку кто-то топором рубил. Да так, что кости щепками в разные стороны летели, кровь хлестала по сторонам, брызгая на меня даже на расстоянии нескольких метром. Стоял, смотрел на все это и не знал, что делать. А ему, хоть бы хны. Спокойным взглядом, без эмоций смотрел на меня и что-то вроде хотел сказать, но не говорил.

В этот день меня поймали с сумкой чая в банке. Там находились мои постоянные клиенты, и каждый раз, когда к ним заходил, обязательно что-нибудь покупали. И вот на фоне хорошего настроения от удачных продаж не посмотрел надпись следующей двери, в которую зашел. Это была служба охраны. Меня задержали, вызвали милицию. А поскольку это был банк, то вместо обычного наряда, приехала группа захвата. Вот вам картина: со второго этажа банка спускается автоматчик, за ним спускаюсь я, восемнадцатилетний засранец, за мной второй автоматчик, и завершает это все дело капитан. Посетители банка, столь шумно себя ведущие на первом этаже зала обслуживания резко замолчали и с явно большим удивлением наблюдали за всем происходящим. Привезли в районное отделение, привели «на ковер» какому-то начальнику в штатском. Он сидел за столом в конце своего длинного кабинета. Беседа длилась недолго, с характерной для данного случая  манерой искать в простом деле более глубинные слои преступных замыслов. В конце он напомнил, что в следующий  раз,  вместо административного за незаконную предпринимательскую дадут уголовную. Приехала налоговая, все записала и описала. Не вдаваясь в дальнейшие подробности, отпустили через пару часов, с повесткой в суд. Поскольку я отказался признаваться, что работаю в некой конторе (слава Богу, мозгов на это хватило) и повторял, что допедрил заниматься перепродажей самостоятельно, мне дали максимальный штраф. Это был мой первый привод в милицию за восемнадцать лет, и, естественно, все произошедшее было шоком, от которого до сих пор не могу отойти. Отныне зарекся иметь дело с нелегальным зарабатыванием.  С меня хватить, мать вашу…

Помоги мне господи, ибо я грешен! Дай мне и силы и терпенья и победу. Над врагами своими, над целями своими, над слабостями своими. И ради себя, ради Тебя, ради семьи и друзей моих, ради Любви моей.

 

 

Глава 8

 

– Оля, добрый день, это Дима Тумашев звонит. Ты сейчас можешь разговаривать?

– Привет, Дима. Да, могу.

– Вчера мама мне передала, что ты согласилась. Спасибо, Оля. Это и вправду, потрясающая новость. Лично я никого не могу представить на роль будущей мамы кроме тебя. Да и не хотел, если честно. Коля любил тебя и… в общем,  это здорово. Как настроение?

– Отличное, – усмехнулась девушка.

– Это хорошо, что отличное. Оля, я понимаю, что все подробности лучше обсуждать не по телефону, а при личной встрече, но тем не менее. Сейчас мне хотелось бы предложить тебе вот что. Поскольку все необходимое есть в одной из клиник Минска, то смею предложить тебе приехать сюда к нам и все организовать здесь. Сомнений в компетентности и профессионализме врачей и сотрудников у меня нет. Что скажешь?

– Хорошо. Я не против. И что мне надо сейчас делать?

– Приехать в Минск, я тебя встречу все расскажу и покажу.

– …Завтра я решу вопрос с отпуском, и в среду в первой половине дня смогла бы приехать на поезде.

– Отлично! Договорились.

– Кстати, а на сколько дней мне ехать, ну, чтобы знать, что брать с собой и все такое?

– Думаю ориентироваться лучше на неделю, а там будем смотреть по ситуации.

– Понятно.

– Ну, все тогда, завтра я перезвоню, чтобы более точно договориться о встрече. Еще раз тебе спасибо, Оля. Ты молодец, что согласилась. Мы с мамой тобой гордимся, и сделаем с нашей стороны все, чтобы ты ни сколько не пожалела о своем решении.

– Спасибо,  приятно слышать, – улыбаясь, ответила девушка.

– Пока.

– Счастливо!

 

25 марта 2001 года.

На днях закончил читать «Батый» Яна и приступил к Драйзеру «Финансист». Уже сейчас могу с полной уверенностью сказать, что не зря начал читать «Трилогию желания». Эта книга дала толчок, толчок в развитии собственного мышления. Я должен стать похожим, в некотором роде, на Френка Каупервуда. Такая же хладнокровная расчетливость, железная хватка, то же стремление к успеху. Эта книга сильно меня вдохновляет и придает чувство дополнительной уверенности. На мой взгляд, этот человек истинный финансист. Весь мир, всех людей он делил на две категории: сильные и слабые. И с ним сложно не согласиться.

 

10 апреля 2001 года.

Наконец-то устроился на новую работу. Грузчиком на пельменную фабрику. Принес все документы: паспорт, страховое свидетельство, военку, санкнижку. Пятница первый рабочий день. Под вечер изрядно устал, а потом еще на тренировку. Несмотря на все новые трудности, я радуюсь. Радуюсь, что хоть и не быстро, но все идет своим чередом. Медленно, но идет. Скоро платить за институт, штраф. Надо пахать и пахать сверхурочно. Через пару месяцев сессия, а после нее надо выйти на полное самообеспечение. Конечно, у других с параллели, если возникает похожая ситуация,  родители помогают устраиваться на нормальную работу своими связями. А что я сейчас могу? Какие у школьного преподавателя, я про мать, связи? Отец «отошел» от семьи после развода и плевать хотел, какие у меня с братом дела. Все сам, вся жизнь с нуля…

Каждый новый день дает мне что-то новое, знания, опыт. Нахожу это кругом: в книгах, которые читаю, в людях, с которыми общаюсь, в событиях, которые со мной происходят. Все это бесценно. Этот постоянно растущий багаж укрепляет меня, делает сильнее, увереннее в себе, собственных силах и возможностях, позволяет видеть многие трудности и проблемы не столь сложными и неразрешимыми. Именно эти знания и опыт вместе с другими навыками и психологическими особенностями формируют мое новое мировоззрение.

 

 19 апреля 2001 года.

Читаю Эмиля Золя «Деньги». Там же, как и у Драйзера нахожу одну особенность: люди, даже находясь под гнетом различных бед и трудностей находят в себе силы и желание противостоять всему и достигают своей цели. Вот они истинные гиганты, Титаны! И, честно говоря, мне бы хотелось повторить их жизненный путь: стремиться, как стремились они, не сдаваться, как не сдавались они. Расчетливость, колоссальная расчетливость, хладнокровие и здравый смысл. Жизнь есть цепочка определенных этапов. Как  дети ищут выход из лабиринта на листке бумаги? Ставят ручку в центр и идут в начало. Легко и просто. Нечто похожее и здесь. Главное определить конечную цель и разбить ее на этапы. Недавно в литературе одной сетевой компании прочитал, что любая цель должно придерживаться правила «КИЛО». Она должна быть Конкретна, Исчисляема, Локализована и Определена во времени. Начинаю потихоньку расписывать свои мечты и цели по этому правилу. И знаете что? После этого, даже самая завернутая цель кажется не такой уж страшной и невыполнимой.

Вы спросите, а кем, собственно, мне хотелось бы быть? Сейчас это вижу так. Лет 40-50, миллиардер, финансист, политолог-эксперт в области военно-политических конфликтов, профессор, дизайнер, имею кучу заводов, предприятий, боец мирового масштаба. А что для этого необходимо? Труд, кропотливый, целеустремленный труд и время. Как говорит моя мама: «Человек, который хочет что-то сделать ищет способы, который не хочет ищет причины». Прислушайтесь вокруг, что говорят люди? Разве они ищут способы? Лично я в метро, в автобусе, на улице, везде слышу только одни отговорки, почему они НЕ могут то-то и то-то сделать. Попробуйте сами, просто прислушайтесь вокруг: упреки, претензии, причины, отговорки. Уши вянут от всего этого.

Да, кстати, сегодня у Оли День Рождения.

 

На следующий день Оля как обычно приехала в театр, встретила Наташу, рассказала о том, что в ее жизни случились большие перемены и начался новый этап ее жизни. В подробности особо не вдавалась, но по выражению лица подруги Наташа поняла, что эти изменения, безусловно, связаны с личной жизнью и не настаивала с расспросами. Она увидела в глазах подруги яркий, страстный огонь, которого не видела раньше. И этому огню она искренне завидовала.

Зайдя в кабинет к художественному руководителю, Оля с трудом подбирала слова для своих мыслей. Девушка работала в этом театре уже пятый год и Нина Ивановна стала для многих очень близким человеком, которому часто говорят о своих проблемах и сложностях. Ее случай не был исключением и дабы получить полную поддержку и одобрение ее просьбы, девушка рассказала все о сложившейся ситуации и необходимости перерыва в ее карьере на несколько лет. Учитывая специфику актерской деятельности, она просила отпуск сразу, нежели через пару месяцев сбивать с толку своим уходом работу театра. Перед тем, как девушка покинула кабинет, Нина Ивановна добавила:

– Оля, очень часто люди нашей профессии продолжают играть и за пределами театра. Но жизнь, ее законы и правила отличаются от тех, по которым играют на сцене. Не бойся быть собой и поступать как считаешь нужным. Это твоя жизнь, и только тебе решать, как ею распоряжаться. А тех, кто осуждает твои поступки, шли куда подальше.

 – Я это уже поняла, Нина Ивановна, – улыбнулась девушка. – Спасибо. Буду к вам заходить.

После прощания с авторитетным для Оли человеком, девушка с еще большим воодушевлением отправилась домой собирать вещи.

 

27 апреля 2001 года.

Время. Когда оно есть, то идет медленно, размеренно, и ты не чувствуешь его дыхания за спиной. Но с каждым новым днем, месяцем замечаю, что темп жизни ускоряется и времени становиться все меньше. С одной стороны это радует поскорей бы! А с другой нет. По сути, я выкидываю не просто дни и месяцы, а некоторую часть своей жизни, и искренне сожалею тем людям, которые пашут как волы до пятидесяти пяти лет, ожидая… чего? Пенсии, отдыха? О каком отдыхе может идти речь, когда ты всю жизнь кому-то отдал, не себе! А что в итоге? Ничего.

Сегодня пасмурный день, шел дождь, было прохладно. Из-за плохого самочувствия пропускаю уже вторую тренировку. И видно не буду ходить еще несколько недель. Скажу, что болел. Конечно, причина в другом   элементарно нет денег заплатить абонентскую и купить экипировку.

За окном темнеет. В домах микрорайона постепенно зажигаются огни. Подходит к концу очередной рабочий день. Сегодня сильно устал, как и каждый день, собственно. Кроме стандартного набора работы, разгружали фуру с картонными коробками для пельменей. Вроде бы бумага, но спрессованная весит… чтоб ее! К новой работе уже привык. Нашел общий язык с начальством и коллективом. Сидя на «перекурах» на одном из стульев, расположенных на лестничной площадке часто смотрю в окна. Вижу небо и говорю себе: «Мое время еще не настало. Ничего, я подожду, я подожду…»

С каждой новой прочитанной страницей книг все больше узнаю жизнь, узнаю, нет, убеждаюсь в верности тех законов и аксиом, в которые раньше не верил или не придавал значения. И причина в этом проста: мне не приходилось сталкиваться с самостоятельной жизнью лицом к лицу до декабря прошлого года, когда не имел ни малейшего представления о том, как и что надо делать; не имел ни малейшего представления о том, с каким трудом делаются первые шаги, шаги в неизвестность, в туман, в дебри… Боялся, ошибался, отчаивался,… плакал. Через несколько часов стану старше еще на один год. Стану взрослее, сильнее, умнее, делая с каждым новым днем более уверенные и четкие шаги. Первый год моей новой, наполненной надежд жизни подходит к концу.

Помоги мне господи, ибо я грешен! Дай мне и силы и терпенья и победу. Над врагами своими, над целями своими, над слабостями своими. И ради себя, ради Тебя, ради семьи и друзей моих, ради Любви моей, ради чести, гордости и достоинства своей нации.

 

 

Глава 9

 

Поезд прибыл с десятиминутным опозданием. Встречающие уже давно заполонили платформу, топчась то туда, то сюда.

– Привет, Оля. Рад тебя видеть, – поздоровался Дима, слегка обнимая девушку. – Как доехала?

– Привет, все здорово. Правда после поезда я, наверное, выгляжу не очень, – посмеялась в ответ. – Да, давно я в Минске не была. Как после школы уехали, так и все.

– У тебя будет масса время все осмотреть, возместить и компенсировать. Давай чемодан. Ну, что пойдем. Нам туда.

Через несколько минут Дима усадил Олю в автомобиль, а сам занялся паковкой чемодана в багажник.

– До сих пор не верится, что ты согласилась, – Дима был в отличном расположении духа и это не могло не отразиться на девушке.

– Обожаю большие седаны, сразу чувствуешь себя такой защищенной! Нравится Ауди А8? Да и еще шестилитровый? – шутливо поинтересовалась Оля.

– Не мне. Брату нравилась. Это его, – ответил Дима, слегка указывая пальцем на небольшую эмалированную икону Николая Чудотворца.

– … Ясно… Какой план мероприятий?

– Сначала…  Да, пока помню, если хочешь, то вместо гостиницы можем предложить тебе квартиру Коли. Не в том плане, что это лишние траты. Нет. Просто она, практически, уже твоя с ребенком и вам решать, что с ней делать. Там ничего не трогали и не меняли с тех пор, как он пропал. Домохозяйка раз в неделю приходит уборку сделать и все на этом.

– Да, я согласна. Это хорошая идея. А чем Людмила Александровна сейчас занимается?

– Если не ошибаюсь, планировала сегодня в клинику съездить для оформление каких-то документов, а после обеда увидеться с тобой. Если правильно понял, мама договорилась с врачом о первом ознакомительном визите послезавтра с утра. Ты не против?

– Нет, как раз, отдохну от поезда, немного акклиматизируюсь.

– Отлично. Это что касается ближайших планов. В дальнейшем, тебе не придется беспокоиться и думать о чем-либо. В решении всех вопросов, будь-то административных, медицинских, кто-то из нас двоих с мамой постоянно будет находиться рядом. Так что можешь расслабиться и наслаждаться жизнью!

– Спасибо за поддержку, Дима, но честно говоря, как-то страшновато немного, волнение перед процедурой все равно присутствует. Мало ли что?

– Не боись, Олик! Мы своих в беде не бросаем и тебя уж точно в обиду не дадим. Отныне, ты часть нашей семьи, – уверенным голосом и улыбкой на лице заверил Дима. – Отличная погода, отличное настроение, все лучшее нас ждет впереди! Вот увидишь!

– Уже вижу, Дима. Это здорово, что у вас в семье такие отношения. Даже в детстве, находясь у вас в гостях, чувствовала себя очень комфортно и легко. А вот у меня все было иначе. Мама все хотела как в дореволюционной России: аристократия, строгость, чопорность, беспрекословное подчинение детей родителям, – чувствовалась дистанция между членами семьи. Отец, к сожалению, слишком любил ее, чтобы противоречить. Вот и соглашался на большинство ее заморочек. Когда мамы не было дома, любил со мной поняньчится, подурачится… Дима, есть одна вещь, которую вам с Людмилой Александровной следует знать.

– Какую вещь?

– Наверное, у вас сложилось мнение, что я с Колей порвала из-за тех сложностей, которые возникли у него и у меня в тот период. Это не совсем правда. Моя мама была против моего общения с твои братом и не без ее участия мы расстались. Я сама об этом узнала только в прошлую пятницу. Была в шоке. Смерть отца тем летом, плюс ее действия, – это все так… в общем…

– Оля, что бы там ни было, это уже в прошлом. Главное, что Коля все эти годы продолжал любить тебя. Я не первый год женат на Елене и у нас тоже частенько возникают довольно таки серьезные разногласия. И тоже не без участия ее мамы. Поэтому можешь считать вашу ситуацию за одно из таких житейских «разногласий».

– Расскажи, пожалуйста, еще что-нибудь о вашей семье. Мне очень любопытно.

– После того, как женился и уехал из Минска, мы с Колей несколько отдалились…  Да. Это как раз после вашего расставания и произошло. Он с мамой здесь в Минске остался, а я с супругой по распределению после Экономического поехал в Новогрудок. Так и остались там, дом, дочка Машенька. Так вот в те времена мы с мамой особо не верили в грандиозные планы Коли, которыми он с нами делился. Списывали на юношеский максимализм, отговаривали, ругались часто по этому поводу. На то, чтобы воспринимать его идеи всерьез ушло года три, не меньше. Относительно недавно начал понимать весь трагизм смысла его фразы из дневника – «одиночество разума», – Дима замолчал на несколько секунд, а потом продолжил. – Это все к тому, что в любой семье есть свои проблемы, свои сложности. К ним надо относиться максимально спокойно и рассудительно, подходить со всех позиций, а не только со своей колокольни.

– Иногда это бывает очень сложно, – подхватила девушка.

– Очень, но все мы люди. Часто ошибаемся, делаем глупости. Хотим, чтобы нас прощали, а сами при этом не можем признать право на ошибку для других, близких нам людей… Ну, да ладно.

– Ты говорил про Новогрудок. Насколько я помню, у вас там много родственников живет?

– Да, почти вся родня. Мать с отцом оттуда родом.

– Помню, Коля еще в школе попросился с нашим классом ехать на экскурсию в Новогрудок, Мир, Несвиж. Так вот в ГИТИСе на всемирной истории часто хвалилась, что была в столице ВКЛ, ездила по местам славы. Меня часто подкалывали: «А почему ты в Беларуси не осталась? Вышла бы замуж за картофельного магната». Ха-ха!

– Первый раз такое слышу, но прикольно, – заулыбался Дима. – Кстати, уже подъезжаем.

– О, Алмаз! Я вашу Библиотеку в «нете» видела. В жизни она оказывается гораздо больше.

– Коля полюбил это место, часто приходил сюда, сколько не для учебы, сколько морально отдохнуть. Говорил, что, в читальном зале, обложившись книгами, забывал о рабочих делах, суете и просто наслаждался тишиной. На днях можем сходить. Там экскурсии проводят.

– Конечно сходим! За все время учебы в школе я в этом районе мало была, теперь здесь так красиво: лужайки, чистота, порядок. Это здесь его квартира? Ничего себе! – приятно удивилась девушка, подъезжая к расположенному поодаль от основной части города комплексу невысоких зданий с элитными квартирами. Он находился недалеко от Национальной Библиотеки. Напротив комплекса располагался продолговатый, ухоженный водоем, образованный за счет реки, вдоль которого извивались беговые дорожки, тропинки и аллеи со скамьями. С задней стороны примыкал хвойный лес, через несколько сотен метров вниз по реке находился котеджный поселок.

– Да, район отличный, недавно начал строиться и продолжает, как видишь. Здесь решили сделать что-то вроде,… в общем, для людей, чьи возможности больше, чем у среднестатистического человека, – дипломатично заметил Дима, подруливая к подъезду. – Держи ключи, квартира № 25, последний этаж, прямо. Ты пока иди, а я припаркуюсь и начну выгружаться. Перед тобой заехал в гипер. Не знаю, что ты ешь, поэтому брал все подряд.

Оля медленно поднималась наверх, пока не уперлась в дверь. Зашла. Людмила Александровна не обманула при первой встрече. Квартира Коли, действительно, говорила сама за себя. Она была со свободной планировкой, центральная часть которой представляла из себя огромную гостиную с большими, до пола, арочными окнами, выходящими на библиотеку. Прямо в середине располагались три дивана, упирающихся в камин. В одном конце висела красная длинная боксерская груша, с другой стороны просторная кухня, отделенная от холла барной стойкой. Оля успела заметить наличие еще нескольких комнат, но пока не осмеливалась в них зайти.

– Проходи, не стесняйся, – резко послышалось сзади.

– Ты меня чуть не напугал, – перевела в шутку девушка.

– Извини, понимаю, для тебя это не просто квартира, – продолжил Дима, занося чемодан девушки и пакеты с продуктами.

– Да, задумалась немного.

– Я сейчас поеду за мамой, а ты пока располагайся, хорошо?

Дима резко остановился, глядя, как Оля продолжает стоять в некотором оцепенении. Он увидел, что ее глаза становятся влажными и, не дожидаясь, пока она заплачет, подошел к ней и взял за руки.

– Оля, присядь, пожалуйста... Даже мне спустя полгода до сих пор не верится, что Коли уже нет. Я потерял не просто/span брата, а часть себя. Нам всем сейчас очень нелегко. Но мы сможем все преодолеть. Его жизнь была постоянной борьбой. И теперь наша задача – бороться за него, продолжать начатое им дело, и с твоей помощью, Оля, родить ребенка, вашего с ним ребенка. И пока мы его помним, он продолжает жить, понимаешь? Человек живет, пока его помнят. Коля всегда говорил, что как бы ни было больно, надо продолжать бой и идти вперед, даже когда внутри тебя что-то ломается. После его смерти, в жизни каждого из нас что-то сломалось, и вот теперь, Николай – наш ангел, который смотрит на нас и говорит: «Не сдавайтесь, что бы ни случилось». Он всегда будет с нами, всегда.

– Мне его не хватает, Дима,… очень не хватает, – расплакалась девушка, закрывая лицо руками.

Он обнял ее и его глаза наполнились слезами.

– Мне тоже, Оля, мне тоже.

 

 

Глава 10

 

Ближе к вечеру Дима приехал вместе с мамой. Оля уже успела слегка освоится и что-то готовила на кухне.

– Здравствуйте, Людмила Александровна.

– Привет, Оленька, очень рада тебя видеть. Ты даже не представляешь насколько, – ответила пожилая женщина, после чего она быстро подошла к ней и крепко обняла. – Ты молодец, мы все тобой очень гордимся. Более того, ты сделала меня самой счастливой бабушкой на свете.

– Да, ладно, я еще ничего, собственно, и не успела сделать. Вот на днях сделаю, – заулыбалась Оля, поглаживая себе по животу.

– Это будет настоящий праздник, мы его точно отметим, может даже на Нарочи. Дима, как думаешь?

– Можно. Только там никто не убирался, надо все заранее приготовить.

– Вот и славно, поедем на Нарочь.

– Извиняюсь, что перебиваю, а что там на Нарочи?

– Год назад Коля прикупил возле озера небольшой участок у одного пенсионера. Его жена умерла, а дети забрали его к себе, вот они и продали Коле землю. Он там все почистил, построил небольшой двухэтажный дом из этих… как их там?

– Оцилиндрованных брусьев, – уточнил Дима.

– Точно, брусьев. Возле дома выложил, не сам конечно, строители, камин из больших камней, получилось что-то вроде одной большой трубы, как в американских вестернах.

– Да, я понимаю, – подхватила девушка.

– Там очень красиво. Есть баня, две лодки с небольшим причалом – строил для отдыха. Но, видимо, уже для нас с Димой и его семьи.

– В смысле?

– После поступления в Оксфорд Коля окончательно собирался переезжать в Европу. Документы почти все сделал, купил в Лондоне небольшую квартиру. Говорил, что начинается второй этап его жизни, второй из шести. В подробности особенно не любил вдаваться. У него есть что-то вроде «Генерального плана жизни». В кабинете должны быть его документы.

– У него красивый кабинет, только я там ничего не трогала.

– Оля, здесь нет для тебя ничего чужого, слышишь? Теперь это все ваше с ребенком. Дима, после всех медицинских процедур мы можем начать потихоньку переоформлять документы?

  Да, без вопросов.

– По поводу процедур, Людмила Александровна. Даже после первичного ознакомления с этим вопросом в интернете, мне все равно страшновато, вы не против, если попрошу вас побыть рядом?

– Не то что не против, солнышко мое, а только за! Даже после рождения двоих сыновей мне всегда хотелось иметь дочь, но побоялась больше рожать. Так что, девочка моя, с огромной радостью отныне буду все время рядом с тобой. Дима, ты послезавтра сильно занят?

– Сейчас не могу точно сказать, накопилось несколько рабочих вопросов и я не знаю сколько времени это займет.

– Оставишь нам ключи от машины, мы сами все сделаем.

– Точно?

– Сочно, молодой человек! Это женские дела, и мы с Оленькой вполне справимся без вашего участия, правда? – пошутила Александровна, дабы подбодрить девушку.

– Да, конечно. Интересное у вас общение, мне нравится.

– Привыкай, у нас в семье и не такое можно услышать. Со стороны может показаться, что разговаривают чужие друг другу люди. Как говорил мой сын «если у нас есть чувство юмора, значит мы еще живы».

– Тут не поспоришь. Значит послезавтра?

– Да, в  пятницу в полдесятого я за тобой заеду и поедем. Оля, если чувствуешь, что тебе пока здесь не уютно, могу несколько дней побыть рядом.

– Все нормально, я справлюсь.

– Уверена? Ты не стесняйся.

– Людмила Александровна, я справлюсь.

– …Вы с Колей очень похожи. Как сейчас помню, в детстве не вылазили вдвоем с соседней стройки, вместо того, что просто гулять, как нормальные дети. От сторожей убегали, в передряги попадали вместе. По несколько раз за вечер прибегали за йодом и бинтом. Уже тогда отчетливо видела в его глазах, как он по-детски, но уже любил тебя, был готов постоять, оберегать. Будучи ребенком, казался таким мужественным.

– Да, я помню те дни, самые яркие воспоминания о детстве. Кстати, вы сильно торопитесь? Давайте поужинаем вместе, я тут рагу овощное с мясом сделала, пока Дима за вами ездил.

– С удовольствием! – ответил последний, усаживаясь за стол. – Полдня ничего не ел. Коля бы на моем месте такой скандал устроил, ха-ха!

– В смысле? – в полном недоумении спросила Оля.

– Нет, ты не подумай ничего такого, просто Николай уже как лет семь-восемь питался чуть ли не каждые три часа. Он был типичным средневесом и переход в супертяжи давался ему крайне тяжело. Это море пота и килограммы еды. Если мы со всей семьей куда-нибудь шли, мероприятие какое-нибудь или еще что-нибудь, и при этом не мог поесть, как ему хотелось, он был готов, мягко говоря, со всеми переругаться и уйти. Я не шучу. Для него сон без будильника и регулярное питание были основой всей жизни. Ну, да ладно приступим к дегустации.

– Кстати, Дима, а ты познакомишь меня с Леной?

– Да, конечно, даже как-то не подумал сразу. Обязательно познакомлю.

К вечеру Дима с Людмилой Александровной уехали и девушка осталось одна в этой большой, просторной квартире. Не торопясь она распаковала чемодан, но не знала, куда положить свои вещи. Все то, что находилось в этой квартире ее подсознание воспринимало как экспонаты музея, которые ни в коем случае нельзя не то что передвигать, но даже и трогать. Ее мать с детства воспитывала, что чужое можно брать только после разрешения. И, по началу, для девушки казалось некоторым кощунством распоряжаться здесь. Но поскольку Людмила Александровна не раз заверяла в том, что квартира отныне ее с ребенком, Оля постепенно начинала чувствовать себя здесь более уверенно. «Раньше у меня был один ангел-хранитель – мой отец, а теперь вас у меня двое».

 

5 июля  2001г. Сб. 19.18

Уже два дня подряд я просматриваю одну драму.  Видел этот фильм раньше, но только сейчас он производит на меня такое сильное впечатление. «Покажи мне героя, и я напишу трагедию», так говорил Фидзжеральд. И, действительно, любая трагедия способна заставить человека задуматься о многом. Все мы знаем учение Аристотеля о «катарсисе», согласно которому искусство способно очищать человека, очищать его душу. Может это и так… Уже два дня я снова и снова включаю фильм заново в надежде, что главную героиню не убьют. Мое подсознание жаждет, что в этот раз все обойдется, и она останется жива. Но этого не происходит…

Будем пробовать писать. Что-то подсказывает, что в принципе должно получаться. Главное – желание. Согласен, даже такой, на первый взгляд, простой вещи тоже надо учиться. И учиться много. Но это со временем. А пока ясно одно: литература – это тот мир, где все в ваших руках. Это мир, где можно управлять жизнью как одного человека, так и целых народов, это мир, где можно в один миг уничтожать и создавать новую реальность, новые правила, законы развития, нравы, традиции! Литература – это самый настоящий полет, это отрешенность от текущих проблем и постоянной головной боли о делах насущных. Не солгу, если скажу, что в эти моменты морально отдыхаю и получаю необыкновенный заряд положительных эмоций и энтузиазма.

 

Жизнь моя пуста и тщетна,

В ней одиночество царит во всем.

Как белый тигр бродит непомерно,

В горах глухих, в глазах с огнем…

 

1 июля 2001 года.

Каждый день должен морально и психологически себя настраивать на работу, на достижение. Вот сейчас, к примеру, у меня какой-то полный апофигизм. Но через полчаса все будет в норме. Я называю это «эффектом кинотеатра». Каждый раз, когда человек выходит из кино, он еще долго находится под впечатлением от просмотренного фильма, он словно сам вдохновлен на подобные подвиги и трюки. Но на следующее утро, проснувшись, это вдохновение исчезает, и этот человек снова оказывается в нашей суровой и обыденной реальности. Тоже самое и со мной. Каждое новое утро мне приходится себя настраивать заново. Уже привык к этому. Теперь это неотъемлемая часть жизни. Эта «настройка» не позволяет расслабиться даже на секунду.

Помоги мне господи, ибо я грешен! Дай мне и силы и терпенья и победу. Над врагами своими, над целями своими, над слабостями своими. И ради себя, ради Тебя, ради семьи и друзей моих, ради Любви моей, ради чести, гордости и достоинства своей нации и всего человечества.

 

4 июля 2001 года.

Сессия закончилась. Очередной год учебы позади. Поскольку я на договоре подряда, то на период сессии меня просто увольняют. Сегодня снова звонил на старую работу, в пельменный цех. Работы нет. Уже начинаю думать, что ее там и не будет. Накупил газет с объявлениями. Звонил. Смотрел объявления «грузчика». Работа есть, но сказали, что будут звонить сами. И опять: езди, спрашивай, уговаривай. Снова осознание того, что ты здесь нафиг никому не нужен. Всем наплевать на тебя. Под вечер немного успокоился, но психологическая напряженность еще присутствует. Мама интересовалась, как у меня дела, нашел ли работу. Просила сильно не переживать. Елки-палки! Сколько проблем, хлопот и забот я ей доставляю, а она все равно, не глядя ни на что готова помочь мне всегда, готова жизнь отдать за меня. Я только молю Господа Бога, чтобы мне дал сил выполнить задуманное, сколько не ради меня, сколько ради мамы. Она святой человек. Всю жизнь боролась за себя и за нас с братом. Ночи не спала, столько нервов угробила, а в ответ ничего не ждала, ничего не просила,…только любви своих сыновей. Все что у меня есть, все, что я из себя представляю, только благодаря ней. Я плачу и мне не стыдно. Я плачу, потому, что слишком поздно осознал всю значимость жизни матери в своей жизни. Я плачу, но это слезы радости, что у меня есть такая мама. Прости меня за все, потому, что я причинил тебе слишком много боли. Это слезы раскаяния, слезы мольбы о прощении. Это слезы человека, который увековечит твое имя.

 

По левой стороне отсканированной страницы Оля заметила несколько небольших водяных разводов. Увеличив ее на мониторе, она не могла поверить своим глазам…

 

28 июля 2001 года.

Сегодня еще раз убедился в одной простой истине: в мире все относительно. Сегодня на работе, на пельменях, часа в два дня сидел на улице с задней стороны здания в кресле и задумался вот над чем. Приходишь вечером домой, уставший, грязный весь, а на следующее утро снова на работу. Разве это жизнь такая? А ведь я не прав. Так рассуждают неграмотные и недальновидные люди. Дела обстоят абсолютно иначе. Это принцип стакана с водой. Либо стакан полупустой, либо он наполовину полный. Поэтому ошибочным мнением будет то, что я живу в промежутках между работой. На самой деле я работаю в промежутках жизни. И ни коем образом не должен считать эту работу за обязательную к выполнению. Это мой выбор, ибо в любой момент я могу плюнуть, собраться и уйти. Этот прием позволяет хоть как-то поддерживать моральный дух.

 

6 ноября 2001 года.

Вчера работал с восьми утра до восьми вечера. Только и делали, что фасовали пельмени. Весь день стоял жуткий туман. Вечером он сменился моросящим дождем, от чего стало еще холоднее. Рано пошел спать. Хотелось бы поговорить сегодня о таких вещах, как «проблемы». На мой взгляд, проблема есть не что иное, как неразрешимая, или же любая другая ситуация, озадаченная различными обстоятельствами. Лично я разделяю проблемы на две группы: большие судьбоносные, и малые все иное. Если углубиться, то можно сделать вывод, что проблем, как таковых не существует, есть скрытая задача и цель. И их надо выполнить. Спокойно, уравновешенно, без паники. Благо моя специальность «Международные отношения» позволяет с каждым днем все больше и больше смотреть на мир глазами людей соответствующей сферы деятельности. Вернемся чуть назад. А можно ли сделать так, чтобы эти «проблемы» не возникали вообще? Мне кажется, что можно, хоть и не полностью. За прошедший год, за период общения с большим количеством людей, изучением их историй жизни, их трагедий и успехов в моей голове начали возникать своеобразные «законы жизни», со своей приоритетностью. Вот они.

1. Выживает сильнейший.

Он действовал всегда, действует и будет действовать во всех сферах человеческой жизнедеятельности.

2. Закон приспособления.

  Если ты не можешь изменить ситуацию под себя, подстройся под нее и научись получать от этого удовольствие.

3. Человек, который хочет что-то сделать - ищет способы, который не хочет  - ищет причины.

4. Est modus in rebus.

Есть мера в вещах. Проблемы начинаются, когда эта мера нарушается.

5. «Золотое правило морали».

 

15 ноября 2001 года.

Ненависть и злоба. Я питаюсь этим, синтезирую негативные эмоции, и они дают мне стимул, дают мне энергию. И чем ее больше, тем лучше. Может это неправильно, но работает.

В последнее время меня терзают сомнения. Чего я в действительности хочу от этой жизни? Спорт? Бизнес? Учеба в лучших университетах мира? Смогу ли я угнаться за всем этим? Хватил ли у меня сил, времени и терпения? Мое ли это на самом деле?

Спорт для меня все. Это один из смыслов моей жизни постоянное самосовершенствование. Красота человеческого тела, тела атлета неописуема. Это не просто совокупность мышц, это личное удовлетворение собственной, тяжелой, кропотливой работой, это успех у девушек, это гордость за себя, это сила, моральная сила над остальными, это власть над многими жизненными ситуациями, это воля, железный характер, натренированный годами. 

 

24 ноября 2001 года.

Моя жизнь есть жизнь микрогосударства со своей внешней и внутренней политикой. Скоро начну заниматься разработкой собственной философии, философии жизни и войны.

 

 

Глава 11

 

 В пятницу утром Оля с Людмилой Александровной поехали в клинику.

– Здравствуйте, мы к доктору Прокопчук, у нас запись, – обратилась Александровна к администратору в фойе.

– Одну минутку. Да, все верно, пожалуйста, второй этаж, 210 кабинет.

– Спасибо.

– Здесь довольно таки мило, – заметила Оля.

– Да, мне тоже нравится. Здание небольшое, вдали от центра, шума и грязи. Вложились немало, сразу видно, но это стоит того. Волнуешься?

– Сейчас не особо. Волноваться буду в день самой процедуры. Кстати, а врач мужчина или женщина?

– Конечно женщина! Я не против врачей-мужчин, но в данных вопросах это непозволительно. Ее зовут Виктория Николаевна.

Через несколько минут, они постучали в дверь.

– Здравствуйте, можно?

– Здравствуйте, Людмила Александровна. Очень рада вас видеть, как ваши успехи?

– Спасибо, все хорошо. Вот, как и договаривались, мы пришли. Оля, это наш врач Виктория Николаевна. А это Ольга, я вам уже о ней рассказывала.

– Добрый день. Очень приятно. Я врач-гинеколог, буду непосредственно заниматься вашим вопросом. Давайте присядем. Цель нашей сегодняшней встречи – консультация, оговорим детали, нюансы, сделаем небольшой осмотр, назначим ряд анализов и после контрольного визита – определимся с днем самой процедуры. На все про все около полутора недель.  Быстро и безболезненно. Уверена, что все будет хорошо, – после чего врач достала из стола небольшую пустую книжицу и попросила Олю помочь заполнить ее анкетные данные. – Эта информация только для служебного пользования, и не выйдет за пределы этого кабинета.

В течение получаса врач провела осмотр девушки, назначила ряд анализов, оговорили детали и иные медицинские вопросы.

– Жду вас в понедельник, в это же время, – подытожила доктор.

– Спасибо, обязательно придем. Всего хорошего.

– До свидания.

– Предлагаю снять стресс небольшим шопингом, – засмеялась Александровна.

– Вы серьезно? Не поймите меня неправильно, Людмила Александровна, но мне казалось, что это занятие присуще больше молодым девушкам. Не думала, что вы тоже таким способом стресс снимаете, – заулыбалась Оля.

– Еще как снимаю! Хотя раньше для меня это не было привычно. Коля изменил мое представление о многих вещах, да и не только у меня, но и у Димы тоже, несмотря на то, что последний его старше. Своими успехами, в бизнесе и финансах в частности, он показал, вернее, доказал, что все в этом мире возможно. Мы ведь до этого жили небогато, скромно, сама помнишь. Меня до сих пор терзает, что не успела основательно извиниться перед Колей.

– Извиниться? А за что?

– Видишь ли, Оленька, дело в том, что восемь лет назад наша семья жила скромно, «по средствам», как это часто говорили в 90-е. Я хотела, чтобы Николай добился определенного успеха, встал на ноги. Но мой взгляд на его жизнь был, практически, таким же, как и у большинства людей: закончить институт, устроиться на работу, обзавестись семьей, далее нарожать детей и все в его жизни началось бы как у нас с его отцом, очередной круговорот, то есть модель жизни идентичная большинству, рутинная, обыденная. Для меня тогда не существовало другого представления. Ну, сама посуди, какая может быть другая модель, когда мы всю жизнь так прожили в Союзе. Все изменилось, когда Коля впервые поехал отдыхать на Мальдивы и взял меня с собой. Заметь, не с девушкой, с матерью. Так вот после той поездки, я лично стала смотреть на многие вещи, да и на мир в целом, другими глазами. А окончательный перелом в наших головах произошел через год, когда он снял на неделю небольшую, метров 15-20 яхту и взял нас с собой в отпуск. Там было три двухместных спальны, несколько одноместных кают и персонал человека четыре. По просьбе Коли, капитан нас катал вдоль берега от Сицилии до Лазурного во Франции. Мы купались, заходили в порты, гавани. Было здорово. Уже тогда Коля параллельно начал заниматься финансами, вложениями, я мало что в этом понимаю. Одним утром увидела его, сидящего на верхней палубе на диване с запрокинутыми ногами на пуфике. На коленях лежал ноутбук, разговаривал о чем-то по телефону, смеялся. Вот тогда я окончательно поняла, что все, о чем он говорил в нашей старой квартире, когда ему было восемнадцать, оказалось возможным. А мы его отговаривали. До сих пор не могу себе этого простить. Когда он был на первых курсах учебы и работал физически, не раз говорил, что одно дело воевать с окружающими, которых не жалко посылать налево и направо, а другое – собственная семья. И, что самое страшное, воевал не он с нами, а мы с Димой против него. В таких ситуациях родителям сложно признать свою вину перед детьми, которые оказались умнее и успешнее их самих во много раз, потому, как это было бы признанием их несостоятельности. Вот за это я и не успела попросить прощение… Ну, что? Минск, конечно, не Москва, но при желании здесь можно найти что-нибудь интересное. Более того, Оля! Надо ехать не просто закупаться, а подготовиться к будущей беременности, родам, ухаживанию, а это масса дел и вещей. Дела подождут, а вещи нет. Ха-ха! Начнем с одежды для будущих мам!

– Начнем! – подхватила девушка, в предвкушении приятного времяпрепровождения.

 

25 декабря 2001 года.

Стоит ли держать боль в себе? Стоит ли, не смотря ни на что, быть верным своей Мечте и Цели? Продолжать ли плыть против течения? Смогу ли я? Выдержу ли я?

В последнее время дают о себе знать старые «болячки»: незалеченное, травмированное полгода назад, правое запястье, микроразрывы правого подколенного сухожилия, в следствии растяжки не до конца разогретых мышц ног,… Отныне начинаю жить по принципу Платона: первейшим благом человека является здоровье, на втором месте красота, и лишь на третьем богатство. Работа, тренировки, цели, планы… Уже не могу без этого, без этого постоянного напряжения, постоянных мыслей.

Помоги мне господи, ибо я грешен! Дай мне и силы и терпенья и победу. Над врагами своими, над целями своими, над слабостями своими. И ради себя, ради Тебя, ради семьи и друзей моих, ради Любви моей, ради чести, гордости и достоинства своей нации и всего человечества. Я должен сделать это.

 

10 января 2002 года.

Кто я? Есть три личности, которые хочу в себе сочетать. Бизнес, спорт, учеба. Однако, меня больше интересует, кто изначально? Если бизнесмен, то должен смотреть на мир глазами финансистов, их системы ценностей, должен буду ставить во главе бизнес-этикет, оперировать соответствующими понятиями и т.д. Если спортсмен, то и поведение мое будет более раскрепощенным и мысли у меня уже будут не о глобальных проблемах мировой экономики и индексах Доу Джонса, а об обычных обывательских вещах, а если дипломат и деятель науки, то образ мыслей, помимо поведения, будет более изысканным, хладнокровным, изящным. Вы спросите, а зачем тебе это? Будь самим собой и не думай ни о чем. Нет, я должен знать, кто я. В противном случае, потеряю цель, и, следовательно, мотивацию к труду.

За последние два года узнал много законов жизни. Узнал, что есть главное, что есть второстепенное, и с каждым новым днем все больше убеждаюсь в отсутствии справедливости или несправедливости как таковой,, правды или лжи. Есть только сильные и слабые. Если человек слаб, он обвиняет всех и каждого в своей хреновой жизни, в своих хронических проблемах и неудачах. Они не хотят бороться, они никчемные люди. А есть сильные, люди, правящие своей жизнью и миром, люди, которые знают законы капитализма и соблюдают их. Эти люди идут в гору. А те, кто этих законов не соблюдает, капитализм тех душит и убивает.

1.  Закон джунглей.

2. Закон приспособления.

3. Принцип Платона.

4. Est modus in rebus. Старайтесь находить «золотую середину».

5. Есть главное и второстепенное.

6. Нет ничего постоянного, как временного и временного, как постоянного.

7. Aut Caesar aut nihil - либо все, либо ничего.

Вот они… семь основополагающих.

 

2 февраля 2002 года.

Люди странно устроены. Они горюют о тех вещах, которые потеряли, деньги, вещи, еще что-то. Но они абсолютно безразличны к тому, что безвозвратно уходят дни их жизни. Уходит их молодость, быстро, безвозвратно. Дед учил жить так, словно сегодня твой последний день: успей сделать все, что наметил, помирись со всеми, с кем поссорился, позвони тем, с кем давно не общался, прости тех, кто причинил боль. Видимо, эта философия еще с войны осталась. Слышал об этом раньше, когда еще в школе учился и приезжал на лето на каникулы. Но тогда не придавал особого значения, если не сказать, что вообще не думал об этом. Видимо время этих слов уже пришло…

 

На протяжении следующей недели Оля сдавала различные анализы, проходила незнакомые ей процедуры. По вечерам прогуливалась по городу, вспоминая школьные годы. Особенно волнительным было посещение так называемых «их с Колей мест»: скамей с вырезанными ножом надписями, любимых кафе, скверов и переулков. Эти посещения задавали какой-то особенный настрой. В отличие от Москвы, где все было более знакомо, эти невзрачные на первый взгляд «места» выглядели более реальными и «живыми», чем московские «аналоги». Чувство спокойствия, комфорта и уверенности постепенно заполняло ее.

В один из дней Ольга с Людмилой Александровной снова прибыли в клинику. На этот раз они находились в более приподнятом настроении и чувством уверенности, что дело идет.

– Здравствуйте, Виктория Николаевна, чем порадуете? – обратилась Александровна.

– Порадую, что Ольге заблаговременно готовиться к беременности не стоит. Ее здоровье опасений не вызывает и, более того, ему могут позавидовать многие девушки. Все анализы в норме, противопоказаний к искусственному оплодотворению нет. Ну, что, будем назначать день процедуры? Мы готовы начать уже со следующей недели. Что скажете?

В этот момент Людмила Александровна посмотрела на Олю и тяжело вздохнула.

– Да, затягивать не будем, – взяла инициативу девушка. – Тем более хочется поскорее почувствовать себя будущей мамой, – с улыбкой ответила Оля.

– Тогда предлагаю все организовать в ближайший понедельник. Однако, для того чтобы точно определить, наступила беременность или нет, должно пройти 3-4 недели.  Проверка делается через стандартное УЗИ.

– Я согласна.

Людмила Александровна была приятно удивлена тем, что Оля окончательно успела свыкнуться с мыслью о будущей процедуре и уверенно себя вела на встрече с доктором.

Долгожданный день настал. Утро. Клиника. Комната для ожидающих. Людмила Александровна заметно волновалась и Оля не могла этого не заметить.

– Не переживайте, все будет хорошо, – старалась приободрить Оля пожилую женщину, которая, по всей видимости, не могла найти себе места.

– Да, я знаю. Волноваться – это нормально... Отныне, ты часть нашей семьи и теперь параллельно с Димой и его семьей волноваться буду и о тебе, девочка моя.

– Здравствуйте, – обратилась врач к ожидающим.

– Доброе утро, Виктория Николаевна.

– Сильно волнуетесь?

– Не то слово, – ответила Александровна.

– Ольга, вам пора. Пройдемте со мной, пожалуйста.

– Да, конечно, – ответила девушка.

Александровна ее быстро перекрестила и обняла как свою дочь. Примерно через полчаса все благополучно завершилось.

 

 

Глава 12

 

– Оля, у меня тут есть кое-какая идея, – начала беседу Людмила Александровна, сидя за обеденным столом. – Какие у тебя планы в ближайшие полгода?

– Если честно, пока не думала. В Москву возвращаться особо не хочется, по крайней мере сейчас… Когда у человека начинается новый этап жизни, новый период, то самым правильным закреплением начатого является смена обстановки. В клинике у меня возникло окончательное желание на период беременности пожить в Колиной квартире. Вы не против?

– Оля, это твоя квартира, делай с ней, что хочешь. А насчет твоего желания пожить в Минске, так именно об этом я и хотела с тобой поговорить. Но несколько в другом варианте.

– В смысле?

– А что если нам с тобой пожить на Нарочи? Строительство давно  завершено. Там очень красиво, тихо, спокойно, никакой суеты. Виктория Николаевна сказала, что в случае успеха, на начальном этапе можно будет наблюдаться у нее раз в несколько недель. Особых хлопот не доставит приезжать в Минск. Заодно можно будет затариваться на всю неделю продуктами.

– С удовольствием! – обрадовалась девушка. – Только вначале мне бы все-таки хотелось слетать в Москву, забрать кое-какие вещи, встретиться с некоторыми людьми.

– Да, конечно. Как прилетишь, так и поедем.

– Кстати, на Нарочи нас будет только двое?

– Лена, сейчас сидит в декретном. Можем попросить Диму привезти ее с детьми. Все веселее. А сам будет на выходные приезжать.

– Идея отличная, мне нравится.

– Там еще никто не жил, вот все обследуем и опробуем. Кстати, ты звонила маме?

После этого вопроса, выражение лица девушки изменилось.

– …Пока нет, Людмила Александровна, чуть позже.

– Дима мне сообщил о вашей беседе сразу, как ты приехала. Как бы виновата не была Лидия Михайловна, все, что она ни делала, это только из-за любви к тебе, и уж точно не для того, чтобы причинить боль.

– … я знаю.

– Позвони ей когда все подтвердится. Думаю, она будет рада узнать, что станет бабушкой.

– Сомневаюсь. Мы с ней очень сильно поругались. Вернее я с ней. Может со временем и смогу простить, но не сейчас.

Людмила Александровна поняла, что эта тема не уместна и настаивать не стоит.

– Ну, что будем звонить Диме? – бодро произнесла пожилая женщина.

– Будем, – заулыбалась Оля, в предвкушении новых впечатлений и эмоций.

Через день она вылетела в Москву. Единственное чувство, которое ее одолевало в эти минуты, была грусть, грусть по тому беззаботному периоду, который был для нее образцом и идеалом жизни. Нет, она знала, что рано или поздно наступило бы время заводить семью, ребенка, обустраивать свой дом. Но все это ей казалось таким далеким и таким туманным. А тут все так резко изменилось, и тот образ жизни, который она вела чуть больше месяца назад, виделся ей далеким воспоминанием о бурной молодости. Об этом грустила девушка, о взрослении…

– Привет, Наташа.

– Мирянская! Что б тебя! Ты чего не звонила? Я же тебя просила звонить из Минска, а ты что? Ты сейчас где?

– В Москве, прилетела утром. Уже не заезжала в театр, надо было решать кучу вопросов. Ты сегодня занята?

– Да, иду на свидание с двумя обалденнными красавцами, которых как раз вчера сцепила в баре, а после к ним на хату! Ха-ха! Конечно, свободна. Ты сейчас дома? Давай я к тебе заеду. Или сходим куда-нибудь?

– Нет, лучше ко мне. Если честно, то я только на пару дней приехала, вещи собрать.

– Какие вещи, как на пару дней?

– Ситуация изменилась, короче, заруливай сюда и все расскажу.

– Только заеду за горячительным.

– Вот как раз таки сейчас мне никакого горячительного не положено, – слегка засмеялась Оля.

– Аааааа! Мирянская!! Уже? Ничего себе! Все, я уже вылетаю. С тебя все подробности.

– Я не сказала, что беременная. Потом выяснится, прошло ли все отлично или нет, но все равно нельзя пить. Давай, заруливай, только голову не сверни.

Дабы не застрять в гарантированной «вечернепятничной» пробке, Наташа поехала на метро, заранее догадываясь, что посиделка плавно перейдет в ночную. Не успела она переступить порог квартиры, как тут же начались расспросы. Оля хотела оставить некоторые детали при себе, но прекрасно понимала, что так просто не отделается от подруги общими ответами. В условиях, когда такие серьезные вопросы, как рождение ребенка, изменение отношений с матерью затрагивают самое глубинное и уязвимое, а сама жизнь начинает идти по новому, ранее неведомому, наполненному абсолютно незнакомых чувств и эмоций пути, хочется уединится, хочется остаться одной, а лучше всего с тем, кто эту жизнь перевернул. Но его рядом уже не будет. Никогда.

Девушки долго обсуждали все подробности: и о новой семье, новом, своем уже, доме, о зачатии ребенка, детали неизвестной жизни Николая. Наташа по-доброму завидовала своей подруге. Как и любая девушка, она втайне мечтала о судьбоносным переменах, которые создадут новые, насыщенные яркими красками страницы ее жизни. Ведь именно благодаря им женщина чувствует себя живой, чувствует, что любит и любима. Наташа прекрасно понимала, что подобные перемены вряд ли случатся с ней, но возможность сопереживания всем событиям своей подруги давала ей тот самый компромисс между мечтой и реальностью, который и делал ее текущую жизнь, такую тихую и спокойную, более-менее приемлемой и подходящей именно для нее.

Вечер плавно перешел в ночь, а первые лучи солнца и пение птиц давали сигнал о необходимости хоть немного вздремнуть.

Оля проснулась от мяуканья своего любимого Пушка –  уж слишком настойчиво  он просил свой законный завтрак, если не обед. Девушка слегка подскочила, вспомнила, что где-то должна быть ее подруга, но поняла, что та уже давно ускакала на субботнюю дополнительную репетицию, не потревожив отдых будущей мамы. «Да, сейчас. Подожди, секунду, не видишь, я еще не проснулась», – пробормотала девушка, накрываясь одеялом с головой.

Медленно приспосабливаясь к тому, что уже почти обед, Оля чувствовала на душе некоторое облегчение. Давно они с Наташей так не засиживались. Если для мужчин лучшая помощь – конкретные советы, что делать, без обсуждения мельчайших деталей и подробностей проблемы друга, то для девушек все в точности наоборот. Рассказывая Наташе о своих передрягах, она как бы рассуждала вслух, и ее подсознание автоматически находило если не решение проблемы, то хотя бы подтверждало правильность сделанного ею выбора.

На протяжении всего дня Оля не торопясь собирала сумки, помногу размышляя над тем, нужна ли ей в действительности та или иная вещь. И, как это часто бывает, обнаруживаются давно забытые предметы быта и жизни. Сама того не подозревая, девушка находила в коробках со старыми студенческими вещами те самодельные подарки и сюрпризы, которые ей делал Коля, будучи еще в школе и на первом курсе института. Правда, они слегка помялись, потеряли свою былую привлекательность, но то, что они были сотворены руками ее самого любимого человека, делали их бесценными. Самое удивительное – каждый из них никогда не повторялся. Они были концептуально разными и тем становились еще более дорогими и привлекательными в ее глазах. Вот свиток бумаги – аналог старинного письма с несколькими предложениями о самой очаровательной принцессе на свете, от одной мысли о которой сердце замирало, а дыхание становилось более частым. Лист бумаги формата А3 был обожжен над газовой плитой, а потому имел соответствующий желто-коричневый окрас и обуглинность по  краям. В верхней части письма находилось отверстие для льняной веревки, дабы скрутив в трубочку, его можно было завязать. Оля прекрасно помнила тот вечер, когда Коля пригласил ее в кафе и просил развернуть это старинное письмо. В предвкушении чуда, девушка медленно развязала узел и по просьбе Николая так же медленно и осторожно начала раскручивать эту старинную рукопись, попутно читая признание. Когда она почти полностью развернула свиток, внутри лежала большая алая роза, а само письмо заканчивалось словами: «я тебя люблю»…  В такие моменты слова лишние… Как говорит один историк моды: «Нет любви, есть лишь ее доказательства». Именно такие вещи и являются истинными доказательствами существования самого созидательного чувства на планете.

А вот еще один сюрприз, который Коля сделал на День святого Валентина. Сложно описать словами этот не укладывающийся в голове подарок. По сути, это многостраничная валентинка, выполненная в виде большого сердца. Вещь довольно простая на первый взгляд. Ее внешние страницы, будучи обложкой, были обтянуты несколькими слоями тонкой белой сетчатой материи, по краям которой была вручную пришита белая, пушистая, покрытая позолоченными блестками, тесьма. По центру располагалось небольшое сердечко красного цвета. Двумя пересекающими друг друга красными нитями с шагом в несколько сантиметров оно было пришито к основанию обложки. Проникая за пределы этого небольшого кусочка красной материи, нити захватывали часть белой ткани обложки, оставаясь незакрепленными и болтающимися по краям. Сами страницы, включая обложки, были скреплены между собой насквозь пронизанными красными шелковыми лентами, завязанными бантом в верхних краях валентинки. У Николая, действительно, талант в том, что связано с тканями, нитками, цветовой гаммой, и сочетанием всего этого в одном шедевре. Дизайнерское оформление этой открытки сразило Олю, но то, что было внутри, сделало ее сердце ручным. На полтора десятках «сердечных» страниц была размещена сказка, о ней. И не просто сказка, а с ее фотографиями, начиная с детских, заканчивая более старшего возраста. История было простой, но очень трогательной. В некотором государстве жила была маленькая принцесса, которую звали Оля. Она росла, с каждым днем становилась все прекраснее и в один день ее похитили разбойники. И жил в городе простой парень – оружейный кузнец. В царском указе было сказано, что тому, кто вернет ее в целости и невредимости достанется полцарства и сама принцесса непосредственно в жены. И вот наш парень зная, что ему противостоит целое полчище злодеев, несколько дней и ночей подряд кует себе меч небывалой красоты и мощи, прочности и остроты. Полный решимости наказать преступников и освободить дочь царя, собрался наш кузнец в путь дальний. Далее имели место захватывающие приключения, жестокие бои, граничащие для главного героя со смертью, была победа, всенародное гуляние и, конечно же, свадьба… «Все эти годы ты боролся за нашу любовь, Коля, так же тяжело, как в этой сказке, а я этого не видела и не знала. Теперь настала моя очередь бороться за нее. Я не подведу тебя, любимый», – прошептала девушка, нежно и осторожно закрывая открытку.

К концу дня все было собрано. На следующий утро, перед аэропортом, Оля заехала в театр. Встретила Нину Ивановну, Наташу, коллег. Попрощалась со всеми и уехала. Сидя в самолете в предвкушении качественно новой, неизвестной и захватывающей жизни, она почувствовала необычайный подъем настроения, прилив энергии и сил,… она почувствовала, что едет домой. Оля достала из сумочки ключи от Колиной квартиры, крепко зажала их в руках и расплылась в улыбке. «Ну что, Пушок? Скоро будешь помогать нянчить малыша, только смотри мне! Будешь обижать и царапать – убью!» – пригрозила девушка своему питомцу, сидящему рядом в сумке.

Несмотря на то, что Москва и Минск не сильно отличаются климатически, но в последнем явно теплее и комфортнее. По прибытию светило солнце, на дворе стояла теплая погода. Отсутствие тревоги при повороте ключа в замке квартиры окончательно убедило девушку в том, что она все делает правильно и сомневаться в чем-либо нет оснований. И если за те несколько недель, что она провела здесь ранее, девушка не могла психологически позволить себе трогать вещи Николая, знакомиться с содержимым его полок и тумбочек, то сейчас это табу плавно сошло на «нет». Она поставила перед собой цель сохранить все, что напоминает о Коле, а, значит, смело могла продолжать обустраивать его дом. После непродолжительного телефонного звонка с Людмилой Александровной, она постепенно начала распаковывать чемоданы. Оля намеренно складывала свои вещи в гардеробной рядом с вещами Николая, создавая тем самым, чувство его присутствия. Процедура «заселения» прошла без особых усилий и напряжения. Пушок также успел быстро все облазить и узнать, где сейчас его миска и уборная. После обеда девушка взяла зимний, вязаный свитер Николая, укуталась в него и заснула теперь уже в ее спальне.

 

 

Глава 13

 

Вечером приехала Людмила Александровна. Она рассказала о последних новостях, о согласии Лены присоединиться к ним на несколько месяцев на Нарочи, передала кредитные карточки Николая для всех текущих расходов. Примерно через неделю они отъехали.

В начале лета на озере особенно хорошо. А если быть более точным – комфортно. Всю дорогу Оля была где-то далеко. Александровна, заметила это и практически весь путь ее не беспокоила. Грусть? Возможно. Терзали ли ее сомнения? Вероятно.

– Оленька, что-то не так? Все хорошо?

– Да, Людмила Александровна. Все отлично. Просто задумалась.

– О чем, если не секрет?

– … последние несколько дней я все думаю, а что было бы, если бы моя мама не вмешалась тогда? Были бы мы с Колей сейчас вместе? Если да, то как? Кем бы он был, чем занимался? А может, расстались бы через год-два?

– Тут не угадаешь, девочка моя. Коля часто говорил, что он верит только в ту судьбу, которую мы сами творим. Он знал, что где-то там наверху все расписано, но в тоже время он безоговорочно верил в то, что собственноручно пишет историю своего будущего. Теперь я его понимаю. Сослагательное наклонение – такая вещь, из-за которой, как минимум, можно расстроиться. Спор о том, что лучше: тихо спокойно жить как все, состариться и умереть, или попытаться сделать нечто такое, что навсегда войдет в память и сознание людей, – будет вечным. На мой взгляд, важно не то, что было бы, а то, что есть сейчас и что будет потом. Тут вспомнилась одна любопытная вещь. Коля никогда не признавал никаких авторитетов, делал все по своему усмотрению и пониманию. Но было одно исключение – Александр Македонский, которого он в дневнике часто просто называл Сашей, словно товарищ с соседнего подъезда. Так вот, он часто упоминал слова полководца о том, что лучше умереть молодым, покрыв себя вечной славой, чем дожить до глубокой старости и оказаться в забвении. Причем писал очень осторожным тоном. Как бы с боязнью. С одной стороны хотел достичь успеха, но с другой боялся. Однако для меня, как для матери важно другое. Не знаю ни одного мужчину, который бы продолжал любить женщину, думать о ней спустя столько лет. Сам этот факт говорит о том, что мой сын познал это прекрасное чувство. Истинная любовь созидательна. Без нее он вряд ли сумел бы достичь таких высот. Коля прожил короткую, но яркую, полноценную жизнь, и я рада, что в ней была любовь к тебе, которая делала его счастливым, возможно самым счастливым человеком на свете.

Оля хотела как-то ответить на слова Людмилы Александровны, но ничего подходящего ее не приходило на ум. Пожилая женщина заметила, что девушка сейчас не очень готова к столь серьезным размышлениям и сразу продолжила:

– Кстати, не помню. Я тебя передала остальные части дневника?

– Да, но я еще не все прочитала. Для меня это не художественная литература, которую можно читать и за один день проглотить несколько томов. Понимаете, у Коли каждый день был насыщен какими-то событиями, переживаниями, эмоциями. Я хочу знать о нем все. А в таком случае, на мой взгляд, необходимо знакомиться с жизнью человека этапами, не торопясь, чтобы мозг успевал воспринимать, осознавать и переваривать все то, что происходило. Когда я читаю, я слово вместе с ним заново переживаю те дни. И смогу успокоиться только когда полностью заполню себя теми восемью годами, когда меня не было рядом.

Александровна была рада слышать эти слова и окончание поездки обе женщины провели в молчании, слушая легкую музыку. Дом и вправду оказался очень красивым – двухэтажный из оцилиндрованных брусьев и скатной крышей. Фасад украшала просторное крыльцо, на противоположной стороне дома, выходящей на озеро, имелась большая открытая веранда, увешанная многочисленными белыми хлопковыми тканями. Прямо над ней вдоль дома простирался большой балкон, связывающий между собой несколько спален. Он был обставлен продолговатым плетеным столиком и несколькими стульями. Висящие на стенах горшки с цветами придавали особую атмосферу спокойствия и радости. Окна второго этажа, идущие от потолка до пола, были открыты настежь, от чего белоснежные шторы развивались, словно их обдувал морской ветер. Дом располагался в сотне метрах от воды, от чего сразу же возникало желание подойти к ней и в непосредственной близости ощутить всю красоту и прелесть ледникового озера. Одна из дорожек, извиваясь по пологому берегу, вела к небольшому причалу с двумя лодками по обеим сторонам. Благодаря небольшим волнам, издали казалось, что они живые и, будучи привязанными, так и рвались на волю в свое большое долгое плавание.

Не успели Оля с Александровной развернуться на небольшом гравийном кольце перед домом, как из него выбежала собака вместе с ребенком – Дима с Леной решили приехать с детьми пораньше и устроить сюрприз. Более того, они взяли с собой Альму, московскую сторожевую. Ей было два года и вместо того, чтобы рычать и лаять, от вида новых людей она постоянно бросалась к ним на встречу, виляла хвостом и, желая облизать окружающих, брюзжала слюной по всем сторонам.

Сюрприз удался. Оля и Людмила Александровна были крайне удивлены, от чего их лица тут же расплылись в улыбках. Собака не заставила себя долго ждать – сразу подбежала к ним и начала жадно обнюхивать.

– Бабушка приехала! Ура! – закричала девочка и тут же бросилась обнимать Людмилу Александровну. Та подхватила ее на руки и начала обнимать, расспрашивая как она себя ведет.

– Оля не бойся, она не кусается, – быстро сориентировалась Александровна. – Только залижет до полусмерти. Ха-ха!

– Видно, вам с ней очень весело, – заулыбалась девушка, безуспешно пытаясь ее погладить.

– Доброе утро, Оля. Как доехали? – послышался мужской голос.

– Доброе, Дима. Все отлично. Давно я не была на Нарочи. Последний раз лет 12 назад, когда родители в «Зубренок» отправили, – Оля глубоко вздохнула и посмотрела вокруг. – Здесь очень красиво. А кто занимался дизайном?

– Главная идея сделать его полностью деревянным Николая, а ландшафтный – дело рук специалистов, – доносился из-за машины голос Дмитрия, вынимающего чемоданы.

– Дима, ну зачем, я сама!

– Ничего. Кстати, пойдем, я тебя познакомлю с Леной. Она сейчас на кухне что-то готовит.

– С удовольствием!

Через несколько минут все зашли в дом. Дима познакомил Олю со своей супругой Еленой, которая была старшее ее на несколько лет. Она проводила Ольгу в одну из спален на верху, по ходу объясняя, что где находится. Примерно через полчаса вся семья приступила к обеду на веранде –  благо погода позволяла. Остаток дня Оля провела в обустройстве своей комнаты, более детальном знакомстве с семьей Димы, самим домом.

Дни пролетали один за другим. Когда ей хотелось побыть одной, девушка брала собаку и шла гулять вдоль озера. Огромные массивы хвойного леса окружающие бирюзовую озерную гладь словно защищали ее от шума и «грязи» урбанизации. Лучи солнца, пробиваясь сквозь плотные кроны деревьев, создавали уникальные по красоте пейзажи – причудливые картины природы, о которых Оля слышала в детстве, когда ей, будучи еще маленькой девочкой, рассказывали сказки на ночь. «Альма, лови!» – кричала она собаке, кидая небольшую ветку как можно дальше. А сама в этот момент пыталась поскорее спрятаться, чтобы псу было кого искать. Вдоволь нагулявшись, они шли домой. Солнце медленно катится за холмистый лес – наступает очередной вечер ее жизни.

 

 

Глава 14

 

– Оля, а когда тебе Виктория Николаевна сказала прибыть в клинику после процедуры, чтобы узнать все окончательно? – поинтересовалась Александровна.

– Сказала, что не раньше, чем через три недели, а то и четыре.

– А сколько уже прошло?

– Идет третья, если не ошибаюсь.

– Если честно, все еще волнуюсь.

– Я тоже, Людмила Александровна, даже несмотря на то, что Виктория Николаевна убеждала в успешности процедуры. Будем надеяться на лучшее.

– Ты будешь ей звонить на этой неделе?

– Да, конечно. Уточню дату и поедем.

В свободное от общих дел время, Оля, сидела в своей комнате и просматривала материалы Николая: фотографии, дневник, видео. Записи были даже тех лет, когда он работал физическим трудом. Девушка просматривала эти документы снова и снова, пытаясь таким образом продлить его жизнь. В своей голове она постоянно прокручивала момент расставания, их ссору, после которой его уже так и не увидела. Неделя прошла быстро. На следующий понедельник Оле был назначен визит к врачу, дабы окончательно узнать, беременна она или нет. С каждым днем волнение потихоньку нарастало. А что если не удалось? А что если все зря? Эти мысли не раз посещали ее голову. Ведь, если здраво рассудить, то сейчас на ней лежал огромнейший груз ответственности. И страх не оправдать взятые ею же обязательства только угнетал и расстраивал ее. Девушка ждала новости о беременности с огромным нетерпением. Только в этом случае она смогла бы ощутить себя полноценной женщиной, а пока сомнения и тревоги заполняли ее и так неспокойную душу.

В понедельник Ольга с Людмилой Александровной приехали в Минск. Дабы не опоздать, приехали заблаговременно, от чего напряжение плавно нарастало. Минут через двадцать к ним вышла врач.

– Доброе утро.

– Добрым, Виктория Николаевна, оно будет, если вы нас обрадуете хорошими новостями, – начала с юмора Александровна.

– Постараюсь, – улыбнулась в ответ. – Ну, что, Ольга, пойдемте на УЗИ.

– Пойдемте.

Через несколько минут девушка легла на прохладную кушетку. От волнения ее сердце стало биться сильнее и Виктория Николаевна это заметила.

– Не волнуйтесь, Ольга. Так, сейчас посмотрим…

После этих слов девушка затаила дыхание.

– Ну, что? Поздравляю! Вы станете мамой! – приятным голосом огласила врач. Она ожидала тут же услышать возгласы счастья, но вместо этого увидела, как Оля отвела лицо в сторону и тихо заплакала. Видимо, и вправду, она многое пережила за последнее время. – Все позади, не волнуйтесь. Теперь можете расслабиться и успокоиться. Уверена, что у вас будет здоровенький, крепенький малыш. У Николая было отменное здоровье, спортсмен, не пил, не курил – гордость матери. И вы красивая, здоровая, полная сил и энергии молодая женщина. Все будет хорошо, вот увидите.

– Спасибо большое. Извините. Просто… разволновалась слегка, –вытирая слезы, проговорила девушка.

– Ничего, вот полотенце. Одевайтесь и пройдемте в кабинет, я вас проинструктирую что и как делать дальше.

– Да, конечно.

Минут через десять, Ольга попрощалась с Викторией Николаевной, поблагодарила ее еще раз и вышла в коридор. Вытирая слезы, с улыбкой на лице она кивнула головой Людмиле Александровне. Та тут же подскочила с места, подошла к ней и с такими же влажными глазами крепко обняла.

Несколько дней спустя девушка окончательно свыклась с мыслью о будущей материнстве и могла чувствовать себя в доме Тумашевых достаточно уютно и комфортно. На радость всем, Дима взял отпуск, от чего в доме присутствовало дополнительное чувство защиты и безопасности. На протяжении недели вся семья каталась на лодках, гуляли с детьми, устраивали по вечерам посиделки у камина, а если позволяла погода, то и у костра на берегу. Подобная обстановка очень благоприятно влияла на Олю. С каждым новым днем она все больше и больше чувствовала себя частью новой семьи, не далеким родственником, а именно полноценной ее частью. Вместе с Леной они готовили для всех обеды, становились хорошими подругами, которые шепчутся по всем женским вопросам, включая обсуждение мужчин, детали подготовки к будущему материнству, родам, уходе за детьми. Эти разговоры увлекали девушку, заставляя ее забыться о том, что ее любимого рядом уже не будет. Она по-доброму завидовала Елене, наблюдая время от времени за тем, как Дима дурачится с ней, флиртует, помогает с ребенком, окружает заботой и лаской, дарит влюбленные взгляды и мимолетные поцелуи. Ей безумно не хватало Коли, но всеми силами не показывала этого. Никто не знает, что с недавних пор практически каждую ночь она плачет, думая о нем…

 

15 марта 2002 года.

…А ведь хочется, хочется быть с ней. Хочется обнять, поцеловать, нежно прикоснуться к ее волосам, губам, щекам, хочется остаться с ней наедине, хочется узнать всю прелесть и красоту ее тела, хочется прикоснуться и ласкать ее гладкую, чувственную кожу, боясь при этом причинить ей боль, хочется покрыть ее тело лепестками роз и нежно, чуть уловимо шептать нежности на ушко, хочется овладеть ею, но при этом дать понять, что этот зверь, который сидит во мне, который рвет и мечет, является нежным зверьком в ее руках, хочется быть обнятым ею, хочется чувствовать жар ее дыхания, видеть страсть в глазах и постараться уловить ритм ее сердца и в один момент, пусть на несколько секунд, но взмыть с ней в небо, к небесам, к звездам, к ангелам и к …Богу, потому, что Бог, есть Любовь…

Я не верю в то, что мне когда-нибудь еще это удастся. Это так и останется желанием. Пытался сделать все, чтобы быть с тобой, Оля, быть с тобой…

Возможно, чуть позже снова отправлю ей письмо, будет видно. Сложно. Очень сложно. А все почему? Потому, что некому отдать свое тепло, свою нежность, свою преданность. Недавно понял, что преданность является очень важным элементом моей жизни, даже не говоря о людях, а о простых вещах, меня окружающих. К примеру, мои старые белые кроссовки. Я их не раз шил, стирал, клеил, что только с ними не делал! Они помогли мне выжить в этом городе, в них я отходил две зимы, чаи, пельмени, многокилометровые пробежки. Они часть моей жизни, одного из самых трудных периодов, они часть моей истории. То же самое касается и всего остального. Я ценю преданность и готов очень много платить за нее и самому быть преданным. А эти кроссовки я не выброшу. Через пару недель куплю новые, а эти еще раз постираю, в последний раз высушу, положу в коробку на покой, на память, как воспоминание о Начале.

Никогда, никогда, никогда, никогда не сдавайтесь. У.Черчилль.

До Оксфорда осталось…

 

20 марта 2002 года.

Что мы ищем? Что мы хотим получить от жизни? Где тот идеал, к которому мы все так стремимся? Где золотая середина?... Кто я? Чему я должен посвятить свою жизнь, или кому? Нужна ли эта суета? Сделает ли все то, что задумал меня счастливым человеком? А что такое счастье? Кто придумал это слово? Скажите, где его искать? Неужели все наше существование сводится к трем заповедям и к биологическому выживанию. Ведь все, что мы делаем, сводится к одному карьера, деньги, обеспечение своей семьи, к большей вероятности существования и продолжения своего рода. Учеба относится отчасти к первому доводу и для личностного роста, попытка залезть в «управленцы» сообществом, государством. А это, в свою очередь, означает, что ты борешься за выживание не рода, а Народа, нации. Суть та же, масштабы другие.

Спорт. Помимо удовлетворения проделанной работой, тот внушительный внешний вид, к которому ты идешь, на удивление, «упрощает тебе жизнь». Сила дает тебе убедительный аргумент для ведения активной «внешней политики». На протяжении всей истории человечества люди стремились и тянулись к тем, кто может дать отпор. Чин Гиз Хан был простым рабом, бандитом. Он грабил, насиловал, разрушал государства, уничтожал и порабощал целые народы.  Убийца ли он? Да. Но все его знают, как одного из величайших завоевателей мира. И никакая мораль и этика не «дергается». Теперь начинаю понимать (понимать не значит одобрять) Наполеона, Чингиз Хана, Сашу Македонского. У них была сила, ресурсы, резервы, была возможность стать во главе мира. У них была колоссальная энергия. Государство было машиной для порабощения. Энергия не терпит застоя. Она требует выхода. И война это всплеск этой энергии. Государство зарождается, развивается, становится мощным, накапливает энергию, оно становится лидером среди других. И остановить то, что следует далее невозможно. Скажем мягко, глупо не использовать эту силу. Это естественный ход истории. Есть пик развития. Есть кульминация. Энергия требует выхода, это эффект скороварки. Война. Что происходит после войны? Энергия перетекает в другие государства, от слабого к сильному. Пример окончание Второй Мировой, где Энергия перетекла от Гитлеровской Германии, Милитаристской Японии и прочих к США и СССР. Она не исчезает. И этот процесс будет длиться до тех пор, пока на земле существуют хотя бы два человека. Баланс. Мы все стремимся к нему. Но многие прекрасно понимают, что это утопия.

… Так неужели все сводится к простым животным инстинктам? Зачем природа сделала выживание самоцелью? Неужели на этом все заканчивается?... В этом вся суть. Борьба будет вечна борьба инстинктов и высших категорий.

 

18 апреля 2002 года.

Я играю с жизнью в одну очень страшную игру под названием «Aut caesar aut nihil». Только недавно начал понимать, что это риск. А почему? Потому, что уже есть что терять. Раньше, когда ничего не было шел напролом, сжав зубы, шел против всех, кто осуждал либо не одобрял мои замыслы и идеи. У меня был только один способ проверить истинность выбранного пути – действовать. Сейчас уже начинаю бояться. И этот страх начинает сковывать меня, от чего дальнейшая реализация становится еще сложнее…

Жизнь коротка, чтобы на нее постоянно жаловаться. А то, что пишу здесь, так это отдушина в нехватке общения, должного общения. Высказаться некому. Сложно, очень сложно постоянно быть сильным. Сложно никому не рассказывать о своих проблемах, переживаниях, печалях и неудачах, сложно постоянно быть в напряжении и не показывать свои слабости. Иначе тебя «сожрут». Нельзя добиться чего-либо, если люди, окружающие тебя будут видеть, что ты сомневаешься. Не важно кто, друзья, знакомые, партнеры по бизнесу. Постоянно необходимо быть начеку и всем видом показывать бескомпромиссность принятия решений ,даже если они идут вразрез с мнениями окружающих. Теперь начинаю понимать слова Филиппа II, отца Саши Македонского: «Царь должен уметь причинять боль тем, кто его любит».

 

8 мая 2002 года.

Иногда меня охватывает отчаяние. Из-за того, что многое из моих планов не выполнено. Из-за того, что я, действительно, одинок. И, в первую очередь, это проявляется в одиночестве моего разума.

 

Печальней нет сознания тревоги,

О тщетности усилий, слов и дел.

О, люди! Кто вы есть, сойдя с дороги?

О, люди! Кто вы есть?

                                     …никто не усмотрел…

 

Сквозь маску, грим, колпак  и слезы,

Нелепую походку, шутки и шары.

Вы не увидели во мне те грезы,

Что сломят стены суеты.

 

Конец сеанса – все на выход.

Пустеет зал, и гаснут люстры, фонари.

О, Боже! Вся гримерка в розах!

И листик с надписью: «Вы не одни…»

 

5 июня 2002 года.

Мои мысли, идеи далеки от всех, даже от друзей и семьи. Они не амбициозны, просты. В этом их сила и слабость. Так же как и мое одиночество. Это моя сила и слабость одновременно. Я сознательно не впускаю в свою жизнь всех, абстрагируюсь от того, от чего устал за предыдущие несколько лет. Это словно территория, окруженная сеткой с колючей проволокой. Я сам построил этот забор, дабы отгородиться от инакомыслящих. Вопрос только в том, что я создал: оазис среди пустыни, или собственную тюрьму, в которую сам себя же и посадил? Это и есть самый главный для меня сегодня вопрос: а по какую сторону забора я нахожусь? Назовем мою территорию «внутренним кругом», а весь остальной мир «внешним». Я стою внутри своего и, естественно, мой взор устремлен наружу. Смотрю и наблюдаю за всеми теми делами, которые там творятся, за всеми теми кошмарами, которые там происходят. Там все остальные люди. Я одинок. И как ни крути, но найти внутреннее счастье в одиночестве мысли крайне сложно. Смотрю и слегка завидую им. Да, они просты, прямолинейны, неказисты, но они женятся, выходят замуж, рожают детей. Они счастливы тем, что у них есть. Не грезят о великом и не летают в облаках. И иногда задаю себе вопрос: а на кой черт мне эти амбиции, завоевание мира, если к моменту осуществления всего этого моя месть не будет значить что-либо для этих людей. Ведь у них есть то, что не купишь ни за весь мир – истинную, искреннюю Любовь женщины к тебе, твоих детей и простого человеческого счастья… Сложный вопрос. Некоторое время назад мой верный друг и товарищ, Грабовский Александр, в беседе со мной высказал такую мысль: «Не стоит ждать, пока весь мир падет к ногам, а затем обзаводиться Счастьем в лице семьи. Чуть окрепни, почувствуй силу, что сможешь выйти на широкую дорогу, вот тогда и создавай свое Счастье и вместе с ним прокладывай свой Путь. Ведь именно они и есть моральная опора, поддержка и помощь». Сложно не согласиться. Но тут встает очередной мой «бзик». Я не знаю, когда успокоюсь в плане поиска своей женщины. Уже на собственном опыте ясно, что найдя одну, через некоторое время разочаровываюсь и снова ищу другую. Саша как-то заметил, что я не просто ищу максимально подходящую мне девушку, я ищу замену понятно кому. И сколько бы я их не перелапачивал, мои поиски априори  обречены на провал, потому, что ни одна из них не является Олей, ни одна. Я промолчал.

 

 

Глава 15

 

– Людмила Александровна, я тут кое-что надумала, – несколько дней спустя за завтраком обратилась Оля.

– Что?

– Может быть не совсем уместно сейчас об этом говорить, да и идея может показаться не самой удачной, но вы как-то сказали, что Колю символически похоронили в Новогрудке, рядом с дедушкой.

– Да.

– Так вот, я хотела бы съездить туда.

– Конечно, съездим, это хорошая идея, можем даже завтра.

– Мне бы хотелось одной, Людмила Александровна.

– Одной? Дело в том, что отсюда ехать не торопясь часа два с половиной – три, плюс дорога незнакомая. Я даже не знаю, что тебе сказать.

– Не волнуйтесь, все будет хорошо. Я должна съездить и хотела бы сделать это одна.

– Даже не знаю, что тебе ответить. Мне как-то страшно тебя одну отпускать.

– Людмила Александровна, все будет хорошо. Вот увидите, я буду ехать медленно и очень осторожно, никуда не заворачивая. Туда и сразу обратно. За полдня справлюсь.

– Ну, если ты настаиваешь… Если что, сразу звони, хорошо? В машине есть GPS, задашь координаты и он выдаст оптимальный маршрут. Ой, Оля, что-то мне эта идея мне не очень импонирует. Давай, может я с тобой или Лена?

– Не стоит, Людмила Александровна. Пожалуйста,  разрешите, я поеду одна.

– Только очень аккуратно, я тебя прошу, машина тяжелая, мощная. Я сама долго к ней привыкала. Чуть нажмешь педаль газа, как попрет! Называется «здравствуй столбик, вот и я».

– Я справлюсь, будьте уверены, – засмеялась девушка, заслышав такие подробности водительского опыта Александровны.

– Ладно, пойдем наверх, я нарисую тебе схему кладбища и расскажу где что искать.

Следующим утром Оля отправилась в Новогрудок. Дабы не заблудиться, она ехала через Минск, и там на брестскую магистраль. Кладбище долго искать не пришлось. Людмила Александровна подробно описала как его найти: три поворота направо от въезда в город со стороны Минска. А на самом кладбище следовало ориентироваться по чертежу, который дала с собой. Чем ближе Оля подъезжала к городу, тем большее волнение ее охватывало. Она знала, что захоронение носит формальный характер, что Николая там нет, но наличие могилы заставляло ее сердце биться сильнее. На самом деле, этот визит кроме всего прочего имел еще один, скрытый смысл – посетив могилу, она смогла бы окончательно смириться с гибелью любимого человека. Дело в том, что часть ее сознания продолжала отказываться ехать сюда, потому как после этой поездки ей окончательно пришлось бы признать смерть Николая, чего она так не хотела. Именно эта внутренняя борьба сейчас и терзала девушку. Чем ближе она подходила к могиле, тем больше начинал трястись лист бумаги в ее руке.

Расположенное на холмистой части окраины Новогрудка, кладбище условно можно разделить на старую часть, находящуюся в небольшом лесном массиве и несколько новых, которые были сформированы за счет вырубки ветхого дремучего леса. В одной из этих новых территорий и располагалось условное захоронение Николая. Дабы сбавить напряжение и слегка отвлечься, Оля читала надписи на проходящих мимо памятниках вместе с фамилиями людей. Самообман не очень удавался. Ей было страшно. Время от времени, она останавливалась, делая глубокие вдохи. И вот… Вдали одного из рядов показался выступающий кусок черного мрамора, о котором говорила Людмила Александровна. Девушке стало не по себе. Шаг за шагом она приближалась к нему. Внутренняя борьба достигала своего апогея. В голове крутились мысли: «Нет, этого не может быть! Как? Как такое могло случиться, Господи?» Чем ближе она подходила, тем тяжелее ей становилось. Ноги немели, листок бумаги вот-вот выпадет из опустившихся, трясущихся рук, голова разрывалась от постоянно наплывающих вопросов и сильно пульсирующей крови. Через мгновение девушка увидела весь обелиск полностью: большой продолговатый кусок черного изломленного по краям мрамора, стоящий по центру коротко стриженного обширного газона, обрамленного таким же насыщенно черными небольшими плитами. И как только она подняла глаза на надпись «Тумашев Николай Александрович» ее разум помутнел. Она тут же вскрикнула, а ноги подкосились, уронив ее на колени перед могилой. «Нет! Нет! Нет! Этого не может быть! – зарыдала девушка, не в состоянии с собой совладать. Ее руки вцепились в землю, словно пытаясь удержать душу Николая на этой грешной. – Почему? Почему со мной? Зачем мне все это!?... Зачем мне жить без него!?...»

Через некоторое время Оля пришла в себя, слегка успокоилась и присела на небольшую деревянную, обрамленную металлической ковкой, скамью, стоящую перед могилой. Благодаря тому, что эта часть кладбища находилась на вершине холма, взор девушки иногда был устремлен вдаль, на обширные, просторные поля Новогрудской земли, сливающиеся вдали с небом. Она ни о чем не думала. Теперь уже ни о чем. Голова не шумела, руки не тряслись, дыхание становилось ровным. Незаметно наступал вечер. Солнце медленно шло на закат, а она все продолжала смотреть на надпись. За часы, проведенные здесь, чувствами в качестве зубила и слезами в качестве молота, такая же надпись теперь была выгравирована на сердце девушки, которая останется на нем, даже совершив свой последний стук.

«… мне пора, любовь моя, – тихо произнесла девушка. – Мы вместе навсегда, слышишь? Мы были с тобой вместе на земле и будем вместе на небе. И могу поклясться Богом, когда наступит мое время, я буду рядом с тобой. Ты только жди. Я буду растить нашего ребенка, и рассказывать ему о тебе, о нас. Ты только жди», – Оля поцеловала руку, прикоснулась ею к памятнику и на несколько секунд закрыла глаза.

 

 

Глава 16

 

Девушка не смогла выполнить свое обещание и провела в поездке целый день. На обратном пути ей было легко и спокойно. Переборов свой страх расставания со старой жизнью, она полностью была готова к новому этапу и новым трудностям. Тем более что теперь у нее есть семья, которая готова помочь и поддержать ее в любую минуту. Все прежние тревоги оставались позади в прямом смысле этого слова.

– Людмила Александровна, я искренне извиняюсь, что опоздала. Хотела вам позвонить, но… – резко прервала Оля, заходя в гостинную. На диване, рядом с Людмилой Александровной она увидела свою мать.

– Оля, проходи. Вообще-то, это мне стоит перед тобой извиниться. Никак не могла осмелиться сказать тебе. После того, как мы получили в клинике замечательную новость, в тот же день я позвонила Лидии Михайловне поздравить ее и пригласить приехать к нам. Можешь со мной не согласиться, но считаю, что какие бы сложности и трудности не возникли между вами, их надо вместе преодолевать и жить дальше.

– Оля, извини меня, пожалуйста. Ты единственное, что у меня есть, и я не хочу тебя терять, – практически сразу продолжила Лидия Михайловна. Она встала с дивана и сделала несколько шагов Оле навстречу.

– Мама, ты сделала то, что сделала. Не стоит снова все вспоминать и ворошить.

– Я не знала, что у вас с Колей была такая сильная любовь и понятия не имела, какое место он занимает в твоей жизни. Вернее знала, но не хотела этого признавать и мириться с этим.

– Ты никогда о моей жизни ничего толком и не знала и видела только то, что хотела видеть! У вас с Людмилой Александровной свои дела, но мое отношение к тебе вряд ли уже изменится.

– Не говори так, пожалуйста, я этого не выдержу.

– Что не говорить? Чего не выдержишь? Ты влезла не в простое бытовое решение, а во взаимоотношения людей. Влезла и порубила все на корню. Самое страшное, что я до сих пор не могу в это поверить. Так еще и посмела при мне оскорбить семью Николая!

– Оленька, я уже разговаривала с Людмилой Александровной и искренне извинилась перед ней за свои слова и действия. После того, как ты уехала, я себе места не находила. Не могла спать, есть, ничего… Я искренне хотела, чтобы ты была самой счастливой, но делала все, исходя из своего видения этого счастья. Сейчас я понимаю, что мне не стоило вмешаться в вашу с Николаем жизнь и искренне сожалею о содеянном.

– Мама, повторюсь: ты сделала то, что сделала и теперь мне от тебя ничего не надо, – сказала девушка, и почувствовала, что через мгновение не сможет сдерживать слез, так нестерпимо больно ей было за то, что только сейчас ее мать поняла насколько сильно она любила Николая и какую роль он играл в ее жизни. Не дожидаясь ответа матери, девушка отвернулась и уже собралась подниматься наверх.

– Оля, подожди, пожалуйста, я тебя прошу, – в слезах Лидия Михайловна догнала дочь у края лестницы. – Восемь лет назад я потеряла мужа и сейчас теряю тебя, доченька моя. Пожалуйста, прости меня, старую женщину! Прости и позволь быть рядом, когда будешь воспитывать своего… вашего с Колей ребенка. Пожалуйста, прости, – после этих слов, она сняла с пальца перстень и протянула его дочери.

Через несколько секунд Оля быстро спустилась с нескольких ступенек и крепко обняла мать, проговаривая взахлеб: «Никогда, никогда не смей больше ничего подобного делать! Слышишь? Никогда…»

Описывать ситуацию, при которой мать просит прощения у своей дочери крайне сложно и не уместно, это личное дело самих людей. В ситуациях, подобных этой, люди способны разговаривать без слов. Одного взгляда достаточно, чтобы увидеть в глазах матери нестерпимую боль и желание сделать все, чтобы только ее простили и разрешили быть рядом с единственным смыслом оставшейся жизни – ее дочерью.

Лидия Михайловна планировала погостить у Тумашевых несколько дней, однако по настоятельной просьбе дочери осталась на полторы недели – слишком много Оле хотелось рассказать ей, хотелось посплетничать, как это было в былые времена. Присутствие в доме матери придавало девушке дополнительное спокойствие. Она могла полностью расслабиться, снять с себя то напряжение, которое не покидало ее уже несколько месяцев. Казалось, что очередной ускоренный курс «взросления», сопряженный с фундаментальными переменами ее жизни пройден, а до следующего нескоро – причин для волнений не было, основные вопросы жизни были решены и находились под полным контролем. И тут ей пришло в голову удивительное открытие – благодаря регулярному чтению дневников Николая она начинала мыслить так же, как он. Текущие дела, среднесрочное планирование, долгосрочное, постоянный анализ ситуации, проработка вариантов решения возникших сложностей, не проблем, а именно сложностей, формирование правил и законов жизни, постоянное осмысление и переосмысление системы ценностей, – все это начинало наполнять ее и от этого она начинала получать удовольствие. Полный контроль и руководство над собственной жизнью в соответствии со своими желаниями и представлениями делали ее сильной и способной не просто выживать в этом мире, но и добиваться в дальнейшем успеха. Было такое чувство, что энергия Николая, его бойцовский характер, воля к победе, стремление выжить в этих урбанистических джунглях невидимым образом перешли к Ольге, передав тем самым эстафету борьбы за их счастье и сохранение любви в виде зарождения новой жизни.

Полторы недели прошли незаметно. Перед самым отъездом Лидии Михайловны на дворе стояла пасмурная погода, отчего обычная прогулка с собакой была для Ольги скорее необходимостью, нежели желанием подышать свежим воздухом.

– Оля! Оля! Иди скорее сюда! – резко послышалось в дали. Девушка обернулась и увидела, как из веранды выбежала Елена и машет рукой.

Та, испугавшись что что-то случилось, бегом направилась к дому. Менее чем через минуту Оля забежала на веранду, и через окна увидела, как Дима в спешке собирает вещи и что-то говорит Людмиле Александровне и ее матери.

– Что случилось? – громко произнесла девушка, оглядываясь то на мать, то на Александровну.

– А теперь нам всем нужно молиться, чтобы это оказался он, – произнес Дима. Быстро поцеловал мать, жену, обнял Олю, Лидию Михайловну, схватил сумку и быстрым шагом вышел из дома. Сел в машину и с пробуксовкой рванул с места. Александровна спешно подошла к окну и проводила его взглядом. Оля в недоумении стояла и наблюдала за всем происходящим.

– Что случилось?

Лидия Михайловна, сидящая вместе с Леной на диване, смотрели то на Олю, то на Людмилу Александровну. Последняя подошла в центр комнаты, присела на стул и, глубоко дыша, несколько секунд в упор смотрела на Олю. Далее выдавила из себя: «… Коля…» У девушки резко изменилось выражение лица, а ноги стали ватными.

– Дима только что приехал и сообщил, что пару часов назад разговаривал с одним из российских партнеров. Выяснилось, что чей-то там его родственник, живущий в Англии, недавно ездил с группой альпинистов в Тибет и в одном буддийском храме видели русскоговорящего парня европейской внешности, хромающего, с тростью в руке…  Сейчас сердце станет, – тихо произнесла пожилая женщина, схватив рукой за левую грудь.

– Вы думаете, что это может быть…? – после этих слов девушка испуганно переглянулась на мать, на Лену в надежде получить от них подтверждение своей мысли.

– Понятия не имею, Оленька. Дима уже связался с тем альпинистом и заказал билеты в Китай из Москвы. Ты видела, как он собирался. Если визы быстро оформят, то за дня три-четыре должен прилететь в Китай.

Никто не хотел что-то говорить, комментировать, и уж точно давать прогнозы. Cлишком тяжела и невероятна была мысль о возможном спасении Николая. Тем более, что все свыклись с его потерей, даже мать. Это была ситуация при которой сидя здесь ничего нельзя сделать, абсолютно ничего. Только ждать. Либо «да», либо «нет». И все женщины, сидящие в комнате, это прекрасно понимали. Потому здесь и стояла гробовая тишина.

 

 

Глава 17

 

Через пять дней Диме все-таки удалось прибыть в Китай. Он сообщил матери, что с момента прилета в горные провинции будут возможны перебои со связью, а потому останется просто ждать его возвращения на доступную для звонков территорию. Единственное, о чем просила Александровна – быть крайне осторожным. Ее можно понять. Если у Николая был какой-то опыт альпинизма и экстремальных путешествий, то у Димы, даже при помощи нескольких проводников и носильщиков, его было недостаточно для полной уверенности в безопасности похода. Через два дня связь с ним была прервана. Общее моральное состояние у прибывающих в доме было подавлено. Практически никто не верил в идею спасения Николая более чем через полгода после его исчезновения. Вроде бы смирились, вроде бы шансов практически нет, иностранцы могли ошибиться, мало ли кого они там увидели? И вот это подвешенное состояние делало последние дни бессмысленными, пустыми, никчемными. В некоторой степени, женщинам было не по себе от того, что им пришлось отдать столько сил, нервов, чтобы смириться и обрести покой. А тут один слух дал сколько не надежду, сколько возвращение к переживаниям, от которых многие элементарно устали, но никто этого не показывал, дабы не осрамить себя в глазах других. Единственно возможное, а потому верное, поведение в таких ситуациях – выполнять обычные, экзистенциальные действия: есть, пить, спать, дышать. Не жить – существовать. И это отвратительное чувство бессмысленности проходящих дней всех угнетало. Никто не знал, что делать: готовить себя к чуду, или настраиваться на очередное разочарование. И чем больше времени проходило, тем больше эта бессмысленность и неопределенность изводила женщин.

Прошло около недели. Общее волнение спало, надежды на спасение Коли сами собой сошли на нет, и теперь все думали только о благополучном возвращении Димы.

Телефонный звонок. Людмила Александровна подбежала к журнальному столику, на котором лежала трубка. Через мгновение ей чуть не стало плохо номер был незнакомый, но за прошедшие полгода женщина успела запомнить международный код Китая. Именно подобный номер и сообщил о смерти Николая. Александровна не хотела нажимать кнопку вызова. Первая мысль, которая ее посетила – с Димой что-то случилось. Она бы не выдержала потери второго сына. В секунды, подобные этой у всех матерей в голове застывает время. Сразу представляется наихудшее, в кровь выбрасывается адреналин, сердце бьется как сумасшедшее, перед глазами мелькают картины детства детей, чувства захлестывают и переполняют нутро. Если человек силен духом – его разум выдержит, будет подавленным, изнеможденным, но выдержит. Если воля к дальнейшей борьбе с реальностью слаба, или иссякла – разум человека, его подсознание, «уходит» от этой борьбы, создавая альтернативную реальность, ту, в которой более поверхностные слои сознания смогут существовать дальше, – человек сходит с ума. Впервые в жизни Людмила Александровна отчетливо ощутила, что в течение нескольких секунд ее разум может пошатнуться. На звонок прибежали Оля с Леной. Лидия Михайловна гуляла с Машей на улице. Александровна глубоко вздохнула, собралась с силами и приготовилась услышать любой голос, любое, сказанное на другом конце, в другой части планеты. Она медленно нажала кнопку вызова, испуганно глядя в глаза Лены, которая начала догадываться о страхах пожилой женщины… Послышался плач. Мужской, отчетливый плач.

– Але! Мама? Это я, Дима… я нашел его.

 

 

Глава 18

 

… (около пяти минут спустя).

– Сынок, дай отдышаться. Сегодня мы собираем вещи и вылетаем к вам.

– Мама, летать сюда сейчас не надо.

– Почему?

– Есть одна проблема. У Коли амнезия.

– Как амнезия?

– Понятия не имею. Может травма головы, не знаю. Когда он меня увидел, то не сразу узнал. Видимо поэтому, не объявлялся полгода. Просто не знал, кто он.

– Но узнал ведь?

– Да, но не сразу. Во время разговора и показа наших фотографий с телефона он начал вспоминать отдельные фрагменты. В нашей группе есть врач. Он его осмотрел и сказал, что амнезия должна быть временной, если припоминает по немногу. Именно поэтому, ехать сюда сейчас никому нельзя. Врач говорит, что в таких ситуациях, человеку запрещено резко преподносить все «новости» о его прошлой жизни. Да, пока не забыл, когда прилетим в Пекин, Колю все равно отправят на небольшой осмотр в одну из больниц.

– Какой осмотр?

– Точно не знаю. Наш врач говорит, что это стандартная процедура. После диагностирования, мы вправе отказаться от лечения и после этого можем ехать домой.

– А сейчас вы где?

– На полпути к аэропорту. Остановились в каком-то небольшом городе. Переночуем и завтра на самолет. Там нас встречает человек из посольства. Далее в больницу. Проведем там пару дней, отказываемся от лечения, делаем все документы и летим в Москву, а оттуда в Минск. Будет лучше, если вы начнете как можно скорее оформлять новые документы в Минске. Свяжись, пожалуйста, с нашей поликлиникой, пусть все организуют к нашему приезду.

– Хорошо, Дима… Это просто невероятно, у меня слов нет. Даже я начинала мириться с потерей Коленьки.

– Мама, не плач, теперь все будет хорошо. Передай от меня всем поздравления.

Несколько дней спустя, Дима перезвонил из Пекина, в одну из больниц которого доставили Николая. Как и предполагалось, после диагностики от лечения отказались. В той же больнице врачи настоятельно рекомендовали Дмитрию позволить родственникам увидеть больного только в больнице и под присмотром специалистов. Сотрудник посольства, совершив колоссальную работу, за несколько дней смог оформить все документы для поездки домой.

 

Минская областная клиническая больница. Оля первая влетела в палату и, не выдержав, со слезами упала к нему на грудь.

– Я тебя никому не отдам. Слышишь? Никому. Все эти годы я любила только тебя, никак не могла забыть. Прости меня! Прости меня, пожалуйста! Это все я виновата. Теперь мы с тобой никогда не расстанемся, никогда, –  рыдала девушка, сжимая в кулаках постельное белье.

– Оля, – еле заметно проговорил Николай.

Еще через пару минут чуть ли не бегом в палату зашла Людмила Александровна…

Минут через пятнадцать в палату зашел врач. Невысокого роста, в очках, ухоженный, лет тридцати пяти, с папками в руках. Он попросил родственников выйти в коридор.

– Здравствуйте еще раз. Меня зовут Олег Степанович, – обратился он к Людмиле Александровне. – Я лечащий врач Николая. Ситуация следующая. Около девяти месяцев тому назад, в результате горного обрушения, ваш сын получил переломы обеих ног, правой ключицы, многочисленные ушибы, вывих левого плеча и сотрясение мозга третей степени. В результате последовала кратковременная амнезия. Томография показала, что состояние головного мозга опасений не вызывает. Его лечением займется целая группа специалистов: нейрохирурги, психотерапевты и прочие специалисты. Сегодня я передам им результаты исследований и анализов. Что касается травм. К нашему удивлению, тамошние монахи достаточно неплохо справились с переломами ног. Хотя нам все-таки следует сломать их снова, чтобы Николай смог не только ходить, но и по возможности годика через полтора-два снова выйти на ринг – я уже беседовал с Дмитрием, он мне все рассказал о профессиональном спорте больного. Тут и не такое видели. Был у нас один бегун, на даче полез за яблоками на дерево. Долазился. Так ему в ногу титан шурупами прикрутили, и вон, снова на «легкую» просится! Ха-ха…, ну да ладно. По всем остальным показателям особых претензий нет. Повторюсь: год-полтора интенсивной терапии, и как новенький. Можете быть спокойны. Еще раз примите мои искренние поздравления, а мне пора к следующему. Вам всего хорошего, а с Николаем мы сегодня еще увидимся, – после чего врач так же быстро ушел, как и появился.

 

 

Глава 19

 

 А около семи месяцев спустя в Минском городском роддоме № 2, что по улице Бельского, в шесть часов двадцать три минуты утра раздался… крик небес.